Фёдор шлепается в кресло, расстегивает ворот рубашки, отирает лицо носовым платком и закрывает глаза.
Воспоминание внутри воспоминания. Мелькают сцены из более раннего события: Фёдор пытался ограбить ювелирный магазин.
Неудача. Полиция. Преследование. Бегство.
За окном раздается звук едущего автомобиля. Фёдор вздрагивает, подскакивает к окну. Мимо проезжает такси.
Облегчение.
Досада.
Фёдор вспоминает несколько попыток ограбить банк, торговый центр, казино.
Затем попытки получить кредит в различных банках.
Отказать!
Отказать!
Отказать!
Отказать!
Затем звучит фраза из уст насмехающегося Преображенского:
Фёдор в настоящем времени: он по-прежнему за рабочим столом. Фёдор достает из стола потрепанную папку, развязывает тесемки и смотрит на разрозненные листы.
Фёдор вспоминает, что уже давно засиделся в аспирантах. Тот противный Чухонцев, что столкнулся с ним в дверях, моложе его на три года, но уже защитился и посмеивается над Фёдором. Фёдор сидел бы тихонько и дальше, но примерно полгода назад он честно решил заняться археологией, которую не любит.
Поскольку интереса к науке нет, придумать Фёдор сам ничего не мог, потому и решил прибегнуть к помощи дедовских дневников.
Его дед - Аполинарий Аполлонович Фролов-Бельведеров - в прошлом выдающийся ученый-археолог. Он исколесил всю Галактику, сделал множество открытий, заслужил звание АРХИПРОФЕССОРА ДРЕВНЕЙШЕЙ ГАЛАКТИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ, являлся почетным членом многих университетов и научных обществ множества планет, до последнего момента возглавлял кафедру.
Пять лет назад дед принял решение зачислить на кафедру внука, поскольку заботиться о нем был уже не в силах. После этого Аполинарий Аполлонович подал в отставку и зажил тихо в своем отдаленном доме.
Фёдор деда не любит, называет не иначе как дед Апоп, а его домик на берегу моря - скитом. Фёдор считает, что дед и дальше должен бы заботиться о нем, а не бросать на произвол судьбы. В свои почти тридцать лет Фёдор еще не определился с профессией, а зачисление на кафедру считает оскорблением.
Около года назад дед неожиданно попросил Фёдора приехать, чего еще ни разу не случалось. Фёдор приехал и узнал, что дед сильно сдал за последнее время и даже слег, но не просит ухаживать за ним. Лишь попросил сохранить его дневники до "лучших времен".
Дед.
Фёдор спорить не стал, и расспрашивать тоже - просто забрал пухлую пожелтевшую папку и уехал. Потом он принес ее на работу и попытался разобраться в записях. Это было для него не интересно, поэтому Фёдор забросил дневники. И вот решив внести свой вклад в науку, Фёдор вновь принялся за разбор дедовых записей. Он отделил то, что касалось Занавеса, и принялся тщательно изучать.
Как оказалось, первоначальную информацию о Занавесе дед узнал на планете Пукао от каких-то местечковых жрецов. Фёдор деду не особенно верил, считая его истории обычными байками. Так бывает, когда не можешь поднять свой авторитет, проще опустить того, кто рядом. Так что для Фёдора дед был простым старым болтуном - Врунгелем. А тут еще жрецы с какой-то отдаленной планеты! Откуда им-то знать, что находится на окраине Галактики? Неудивительно, что Фёдор засомневался в подлинности записей, но что делать? Ничего иного Фёдор придумать не мог, поэтому он кое-как прочел всё, что касалось Занавеса, и после этого попросил финансировать научную экспедицию.
Заявку рассмотрели и отказали, поскольку Фёдор не мог привести никаких убедительных доводов. Когда его спросили, откуда у него, человека никогда нигде не бывавшего информация о Занавесе, он не стал ссылаться на дневники деда, поскольку это принизило бы его собственное достоинство.
Ему вспомнилась фраза, случайно услышанная от коллег:
Чухонцев разочарованно.
