Это фантастическая история о приключениях землянина, одного из членов 'марсианской' экспедиции в глубинах космоса. Волей случая, оказавшись на борту древнего космического корабля, он покидает пределы Солнечной Системы. Оказывается, извечный вопрос 'есть ли жизнь на других планетах' имеет ответ. Жизнь есть! Пиратские корабли, боевые станции Предтеч, соперники и завистники - все они не дадут заскучать. А еще есть любовь и дружба, которые ни одним лазеров не сжечь.
Я очнулся со странным ощущением чуждости вокруг. Перед пробуждением мелькнули обрывки сверкающих и блестящих – чуть ли, не зеркальных – стен. Какая-то суета вокруг, мурашки по коже, холод, потом жар в теле, словно по жилам пустили огонь. По-моему, я требовал отпустить меня, вернуть на место «где взяли, туда и положьте». Сплошная белиберда…
В голове промелькнуло, что меня опять угораздило потерять сознание во время эксперимента, из-за чего все это и привиделось. Хотя, какого эксперимента, вроде ничего такого не было? Открыв глаза, я обнаружил себя лежащим на траве под густыми кронами деревьев. Покрутив шеей взад-вперед, поморгал и резко сел. Зелень никуда не делась, словно я сидел на одной из земных полянок. Так, так, я цепко ухватился за слово «земных» и стал раскручивать всю цепочку.
В голове со скрипом стали проявляться картинки воспоминания и осознания себя собою. Значит так, я Артемьев Антон Родионович тридцати одного года. С восемнадцати лет кручусь в космической сфере. Сначала университет, потом команда запасных космонавтов. С две тысячи двадцать пятого года перешел в активный состав и стал выходить в космос. А год назад, в две тысячи двадцать девятом попал в штат экспедиции на марс. Сейчас нахожусь на этой красной планете в жилом комплексе. Попал в руки главы экспедиции и участвовал в некоторых экспериментах, которые тот (скрытый садист и маньяк-экспериментатор) проводил во множестве. Вот только где я сейчас? В жилой базе имелась огромная оранжерея с растениями, но что бы там присутствовали деревья, и росла трава сплошным ковром (а не в лотках) – не припоминается. И тут я вспомнил.
– Приближаюсь к объекту, – спокойно произнес я. – Как меня поняли?
– Поняли тебя, ты приближаешься к объекту, – несколько минут спустя донеслось до меня через микрофоны. – Попробуй подойти в плотную и произвести съемку. При необходимости совершить выход и взять пробы материала, а есл… и…
– Не понял, повторите, – произнес я в микрофон, но безрезультатно. – Я вас не слышу.
– Антон, – донесся до меня голос из динамиков шлема, – не старайся. Этот объект глушит сигнал капитально.
Мой напарник в сегодняшнем плановом вылете, Серега Коломиец, спокойно сидел в соседнем кресле и рассматривал черное пятно впереди. Оно уже загородило изрядную часть звездного пространства. Странный объект, если честно признаться. Заметили его только мы, из челнока, крутящегося на орбите. А с планеты он так и остался невидим и неосязаем. При нашем сигнале о его обнаружение внизу поднялся переполох. Сначала посчитали, что у нас галлюцинация из-за отравления или переутомления. Но после получасовых тестов признали, что наше состояние вполне приемлемое. Реагируем адекватно, в описаниях не путаемся. После этого нам дали приказ приблизиться к нему и внимательно все рассмотреть, проводя съемку. Попутно все фиксируя на диктофон.
– Странная штука, – задумчиво произнес Серега, – есть мнение, что это постройка наших собратьев по разуму. А ты как считаешь?
– Не знаю, – проговорил я, тоже во все глаза рассматривая странное тело, явно искусственного происхождения. – Может, и так, а может, и по-другому. Кто выходить будет?
– Давай ты, – попросил приятель, – а то мне как-то не по себе при виде этой штуки. Как гляну на нее, так мороз по коже. А тут еще и сон неприятный приснился, словно я умер.
М-да, ну что тут скажешь? Предчувствия и суеверия среди нашей профессии распространенное дело. Причем на высшем уровне. Достаточно вспомнить, как лет сорок или немного больше, писали на челноках имя забытой девушки. А все дело было в том, что один из космонавтов нацарапал перед вылетом на экспериментальном космическом аппарате имя своей невесты. И спокойно его опробовал. А вот потом при следующем запуске точь-в-точь такого же, случилась авария, потом еще одна. В результате, это имя (хоть убейте, но сейчас за давностью лет и не вспомню какое) стали наносить на борт аппаратов. И все пошло на лад. Вот и не верь после этого в приметы. Хотя, лично я сам на черных котов и разбитые зеркала внимания не обращаю. Но это дома, на Земле.
– Как хочешь, – попытался пожать плечами в громоздком скафандре я, – пойду я.
Челнок приблизился к объекту, и я вышел наружу. Тонкий тросик, словно пуповина матери, соединил меня с челноком. Осторожно маневрируя, я стравил тросик и стал приближаться к странной громадине, больше всего напоминающей трубу метров десять диаметром и толщиной стенок в метр. Как мне брать отсюда пробы – ума не приложу.
Опуститься на поверхность получилось удачно – объект сам притянул меня к себе, пользуясь своими размерами. Позади Серега удерживал челнок на расстояние, работая импульсными двигателями. Чтобы осмотреть «трубу», я прошел вокруг нее. В космосе очень интересно совершать такие трюки, когда одинаково свободно передвигаешься по «полу» и «потолку».
– Что там? – не очень разборчиво донеся до меня голос Сергея.
– А кто его знает, – выдал я в ответ, – труба и все, собственно.
