Не скажу, чтобы Знание Аргусов дало мне счастье. Наоборот, во мне поселилось беспокойство. Вот в чем сила Аргусов: нас стало двенадцать, опытных, решительных людей — во мне одном.
…Мы знакомились, мы говорили друг с другом.
Их голоса вошли в меня сначала как шорох, тень моих мыслей. «Я Аргус, — думал я. — Как странно».
— Еще, не стал, — шепчет один. — Не стал…
— Ты будешь им, — сказал второй.
— Ты Аргус… Аргус… Аргус, — заговорили они, вся их шепчущая толпа. Голоса росли. Громом они прокатывались во мне, оглушая… Аргусы говорили со мной.
Аргус-9 говорил, что я все, все узнаю о человеке, Аргус-7 предлагал рассказать мне о мирах. Они твердили советы — разные.
«Если ты хочешь пользоваться пистолетом, двинь красную кнопку, что на его рукояти»… Говорят о том, что, получив Силу Аргусов, ее надо расходовать бережно, будучи сильным, надо беречь, а не ломать волю человека.
Аргус-11 твердил мне об истине. Аргус-10 о нас самих: «Мы все друзья, все судьи…» И кстати, напомнил о том, что Закон имеет исключение.
— Я Аргус-1, - говорил чуть хриплый голос. — Я был убит, тогда мы еще не имели бронежилета. Тебе расскажут, друг, о его свойствах. Я же стану говорить о Законе.
…В эти часы я прожил одиннадцать жизней, взял их опыт в себя. Я постарел в тот вечер, побелели мои волосы. Но на один вопрос они не ответили. Не пожелали.
Откуда брался страх, рождаемый мной? Я предельно добр.
Что это? Отзвук силы? Могущества? Излучение? Или еще одна сторона доброты?
Наши огромные собаки, нападавшие и на моутов, боялись меня. А я так люблю их. Вот! Вот они заскулили, пробуют выть, затягивая хором, глубокими, плачущими голосами. Тим орет на них:
— Да успокойтесь вы!
И думает: «Я слышал, слышал об этой проклятой способности, но не верил. Как изобретатели смогли увязать телепатию и гипноз с такими новинками, как его жилет и каска?»
В воздухе стыл голубой дождь сетки. Ночники ползали по ней. Разевая рты, они бросали звуки в меня (своим криком ночники убивают пищу). Они раздувались, они чуть не лопались от усилий. Мелькали языки, дрожали мембраны. Свет и звал и убивал их. Умирая, они скатывались по сетке в ров. Там их пожирали какие-то существа, хрустя и чавкая.
Белая плесень стала вползать по сетке. Она совала ложноножки во все ячейки. Сейчас, сейчас она вольется внутрь.
Но щелкнул разряд (автореле!), и плесень упала вниз большой мучнистой лепешкой.
Шла глубокая ночь, светилась равнина. Я ходил. Биостанция поставлена на самом высоком здешнем холме. Я видел голубое свечение равнины, а в нем холмы в виде темных вздутий. Они вливались в небо кронами деревьев.
Пустынные места… Выходит, они не были пустынными.
За четверть диаметра от нас, на западе, была колония, а в ней Зло. Там жили люди, прилетевшие с планеты Виргус. Тайно от нас (почему?) колония освоена три месяца назад.
Утром я пойду в колонию. Я раздавлю Зло, такова цель.
Мне нужна помощь в дороге, нужен Тимофей, собаки, «Алешка».
Согласится ли Тим?
Ничего, уговорю. Как он там? Лежит, закинув руки за голову. Вот думает о моем превращении. Затем некоторое время размышлял о судьбе щенят Джесси их нужно отнять у матери и переводить на нормальный режим. Спасибо, Тим, за такое соседство!..
Вот улыбнулся, в темноту — воображает себе лица коллег, когда он вернется к ним через пять-десять лет с Люцифера.
Вот думает о Дарвине и Менделе.
— Я вас перепрыгну… обоих… — шепчет он. И снова я не верю себе: скромняга Тим — и такое. Шепчу: — Спи, спи, милый Тим, завтра ты дашь мне собак и поведешь машину. Сам.
А Люцифер?
Люцифер! Ты алмаз среди венка мертвых планет этого солнца. Ты обмазан Первичной Слизью, тебе еще предстоит сделать из нее отточенно прекрасных зверей, насекомых и рыб (это только их эскизы — моут и прочие). Но твою судьбу могут исказить виргусяне.
…Штохл! Я вижу тебя, твой черный профиль. Ты словно вырезан из бумаги — в тебе два измерения. И мне предстоит уточнить, насколько ты глубок. Поберегись!
А-а, ты держишь в руках сейсмограмму. Уже знаешь: садилась ракетная шлюпка. Озабоченность морщит твой покатый лоб. Ты жалеешь, что не был готов к такому быстрому повороту дела. Ты ждешь возможности удара.
Думаешь так: «Мне дорого время, нужно год, два, три повертеть шариком, и тогда все убедятся в моей правоте и силе и примирятся со мной».
…Тимофей, славный мой человек. Ты не можешь уснуть?
Да? Так спи, спи… до утра. Позавтракав, ты предложишь мне и себя и собак. А еще мы возьмем ракетное ружье, его понесет Ники. Решено!
Я прошел в дом. Храпел Тим. Глядели на меня и жались в теплую мягкую кучу собаки, милые, добрые…
За десертом Тимофей огладил бороду и защемил ее в кулаке. Дернув вниз, спросил: — Что намерено делать ваше величество? Сидеть здесь? Ты что, решил пребывать в Аргусах вечно?
(«Сейчас ты предложишь мне помощь».)
