Где-то прогремел который уже по счету взрыв. Дермод повысил голос:
— Вам наверняка известно, что Корпус мониторов является полицейским формированием, которое поддерживает порядок в Федерации посредством применения достижений психологии и прочих общественных наук. Если коротко, то наша основная задача — формировать воззрения как отдельных личностей, так и населения целых планет. Поэтому нынешняя ситуация, кучка врачей и мониторов против жесткого и прекрасно вооруженного врага, в этом отношении весьма выигрышная. Пускай Федерации понадобится какое-то время, чтобы собраться с силами и нанести ответный удар, но вы только представьте себе, доктор, какой сладостной будет месть! — Лицо командующего побледнело, черты заострились от ярости, голос сорвался на крик. — В галактической войне, доктор, захват планет невозможен. Их попросту уничтожают. И паршивая, вонючая Империя с её сорока занюханными планетками будет стерта в пыль, сокрушена и развеяна в прах!
О'Мара хранил молчание. Конвей хотел было отвернуться от Дермода и взглянуть на главного психолога, но не смог. Он и не предполагал, что ледышка-командующий способен на столь бурное проявление чувств, и где-то даже испугался, ибо отдавал себе отчёт, что от разумности и самообладания Дермода зависят его, Конвея, жизнь и судьба.
— Я сказал, что Корпус — полицейское формирование, — продолжал тот. Мы пытаемся рассматривать создавшееся положение, как обычные беспорядки, как бунт, в котором потери бунтовщиков больше, чем у полиции. Лично я считаю, что полномасштабная война неизбежна, но не желаю ненавидеть Империю. Существует разница, доктор, между поддержанием мира и разжиганием войны. И я знаю безо всяких докторишек, которые интересуются только своими пациентами, как гибнут мои люди! Так что нечего пудрить мне мозги и заставлять ненавидеть людей, виновных лишь в том, что поверили откровенной лжи! Мне плевать, — закончил Дермод, безуспешно попытавшись умерить пыл, как вы лечите раненых, но мои приказы для вас обязательны. Мы находимся на военной базе, поэтому возле вражеских раненых, которые в сознании, должна быть выставлена охрана, чтобы не произошло случаев саботажа. Все ясно, доктор?
— Так точно, сэр, — пробормотал Конвей.
Несколько минут спустя они вдвоем с О'Марой покинули Приемный покой.
Конвей чувствовал себя не в своей тарелке. Он размышлял о том, что ошибался в Дермоде и должен, вероятно, извиниться перед ним за свои дурные мысли.
— Мне нравится, когда такие, как он, выпускают пар, — неожиданно проговорил О'Мара. — Это весьма полезно с психологической точки зрения, учитывая нагрузку, которую он несет. Я рад, что вы сумели вывести его из себя.
— А я? — спросил Конвей.
— Вы, доктор, начисто лишены какой бы то ни было уравновешенности, — отозвался О'Мара сердито. — На своей новой должности вам бы следовало подавать пример терпимости, а вы быстро превращаетесь в раздражительного чинушу. Осторожнее, доктор.
Конвей искал у майора сочувствия по поводу полученной от Дермода взбучки, хоть какого-то участия, а никак не дополнительной порции замечаний. Поэтому выпад О'Мары настолько его разозлил, что, когда тот скрылся за дверью своего кабинета, Конвей все ещё не мог найти слов от возмущения.
На следующий день возможности извиниться перед командующим флотом Конвею не представилось, ибо началась атака и им обоим стало не до вежливых бесед.
«Да, — подумал Конвей с горечью, — от того, что войну назвали бунтом, количество потерь нисколько не уменьшилось».
Раненые поступали в огромных количествах, поскольку сражение развернулось всерьез. Имперские корабли вели шквальный огонь и мало-помалу окружали госпиталь плотным кольцом. Оставшиеся в распоряжении Дермода звездолеты — «Веспасиан», тралтанский линкор и легкие крейсеры с катерами — расположились рядом с госпиталем и застопорили ход. Маневрировать они не могли, потому что сократили бы тогда секторы обстрела госпитальных излучателей. Поэтому они, так сказать, встали на якоря и начали стрелять из своих орудий. Однако враги, судя по всему, стремились именно к такому повороту событий. Их корабли с быстротой, возможной лишь при заранее подготовленном маневре, незамедлительно перестроились и сосредоточили огонь на одном участке наружной обшивки госпиталя.
Ракеты вонзались в обшивку, пробивали заслоны из обломков, проникали во внутренние помещения. Виброустановки раскалывали корпуса притулившихся у шлюзов подбитых звездолетов и освобождали новые цели для ракет.
Сопротивление флота мониторов было недолгим. Массированная атака превратила их корабли в груды металлолома. Уцелевшие бросились врассыпную, оставив госпиталь без прикрытия, и тут выяснилось, что задумал противник.
Из-за строя боевых звездолетов вынырнули транспортеры.
Им навстречу устремился «Веспасиан». Он ринулся наперерез первому транспорту, который только-только показался над госпитальной обшивкой.
