— Необязательно быть тактичным, говоря мыслящему существу, чтобы оно прекратило самоубийство!
— Должно быть, у вас были необычайно разумные пациенты, доктор, — сухо сказал Эдвардс. — Если ковры — не просто желудки, переваривающие пищу, а наделены разумом, они должны бы иметь глаза, уши и что-то вроде нервной системы, способной реагировать на внешние раздражители…
— Когда «Декарт» приземлился здесь впервые, реакция была вполне определенной, — подал голос из пилотского кресла Харрисон. — Чудище попыталось нас проглотить! Через несколько минут мы будем пролетать недалеко от места первой посадки. Хотите взглянуть?
— Да, пожалуйста, — попросил Конвей и задумчиво добавил:
— Открывать рот — инстинктивная реакция всякой голодной неразумной твари. Но тут какой-то разум присутствовал — ведь управляемый мыслью инструмент как-то проник на корабль.
Они вылетели из зараженного района, и тень от корабля побежала по огромным лоскутам живой зеленой растительности. В отличие от растений, восстанавливающих атмосферу и поглощающих отходы, это были маленькие ростки, которые, казалось, не несли никаких полезных функций. Образцы, которые Конвей исследовал в лаборатории на «Декарте», имели очень длинные тонкие корешки и четыре широких листа. Когда их прикрывали от света, листья плотно сворачивались, обнаруживая свою желтую нижнюю поверхность. И сейчас там, где пробегала тень от корабля, листья скручивались, так что картина напоминала экран осциллографа, по которому движется яркая точка от сигнала.
Где-то в закоулках подсознания у Конвея начала складываться идея, но, когда они подлетели у месту первой посадки и стали кружить над ним, она пропала.
Это был неглубокий кратер с кочковатым дном, и Конвей подумал, что он вовсе не похож на рот. Харрисон спросил, не хотят ли они приземлиться, явно ожидая отрицательного ответа.
— Да! — сказал Конвей.
Они приземлились в центре кратера. Врачи одели тяжелые скафандры для защиты от растений, которые и на суше и на море при чьем-либо приближении защищали себя, выдвигая ядовитые ветки или стреляя смертельно опасными иглами. Поверхность не собиралась раскрываться или глотать их, поэтому врачи вышли наружу, оставив Харрисона в полной готовности быстро взлететь, если она передумает.
Пока они осматривали кратер и ближайшие окрестности, вокруг ничего не произошло, поэтому они установили портативный буровой станок, чтобы взять несколько образцов «кожи» и лежащей под ней ткани. Все разведывательные корабли имели такие устройства, и образцы были собраны уже из сотен мест по всей планете. Но здесь они оказались более чем нетипичными. Пришлось пробурить почти пятьдесят футов сухой волокнистой кожи, и только тогда они дошли до розовой губчатой ткани. Они перенесли установку за пределы кратера и снова включили бур. Здесь кожа была только двадцатифутовой толщины — среднее значение по планете.
— Меня это беспокоит, — неожиданно сказал Конвей. Тут не было никакой ротовой полости, никаких признаков действующих мышц или какого-либо отверстия. — Это не может быть ртом!
— Не глаз же оно открыло! — воскликнул Харрисон по радио. — Я же там был… в смысле здесь.
— Похоже на шрам, — произнес Конвей. — Но он слишком глубокий, чтобы быть только результатом ожога от хвостового пламени «Декарта». И почему случилось именно так, что рот оказался здесь, в том самом месте, где приземлился корабль? Шансов против этого — миллион к одному. И почему не обнаружены другие рты? Мы обследовали каждую квадратную милю поверхности, но единственный рот появился только при посадке «Декарта». Почему?
— Оно увидело, как мы приближаемся и… — начал Харрисон.
— К чему? — спросил Эдвардс.
— …Тогда оно почувствовало, как мы приземлились и решило сформировать рот…
— Рот, — прервал Конвей, — с мышцами, открывающими и закрывающими его, с зубами, слюной и пищевым трактом, ведущим к желудку, который — если только оно тоже не решило его создать — находится за многие мили отсюда, и все это за несколько минут? Из того, что мы знаем о метаболизме ковров, я не вижу, каким образом это могло произойти так быстро. А вы?
Эдвардс и Харрисон молчали.
— Исходя из данных о ковре, который обитает на этом маленьком острове к северу, — продолжал Конвей, — мы получили сносное представление о том, как они функционируют.
С самого дня их прибытия остров держался под постоянным наблюдением.
