Конвей объяснил Приликле, что пока он испытывал сомнения относительно точности физиологической классификации пострадавших. Они четко разделялись на три отдельных, но родственных типа — ДКЛГ, ДСМГ и ДКОЖ. Наблюдаемые у них раны были двух типов — порезы и ссадины, которые могли быть получены при столкновении с какими-то острыми предметами во время аварии, а также травматические ампутации, которые были столь частыми, что у них должна была быть еще какая-то причина.
У всех пострадавших температура тела оказалась значительно более высокой, чем та, что обычно наблюдалась у теплокровных кислорододышащих существ, что говорило о высоком уровне обмена веществ и повышенной двигательной активности. Это предположение подтверждалось тем, что все раненые пребывали без сознания, у всех имело место тяжелое обезвоживание и потеря мышечной массы. Следовательно, энергию эти существа перерабатывали очень быстро. Кроме того, судя по всему, они обладали уникальной способностью к быстрой остановке кровотечения даже из самых тяжелых ран. То, что у них быстро затянулись порезы, было не так уж удивительно, если учесть, что эти ранки присыпал песок, а вот то, что не кровоточили места ампутации конечностей, заставляло изумиться.
— По пути в госпиталь всем раненым потребуется поддерживающая терапия, направленная на борьбу с обезвоживанием и понижением питания тканей, — продолжал Конвей. — Мерчисон уже выяснила, какие питательные растворы подойдут для их системы обмена веществ. Можешь также заняться наложением швов на раны. Если нагрузка окажется для тебя непосильной — а я предполагаю, что так и будет, — можешь оставить при себе Нэйдрад, пусть к нам следующим рейсом отправится только пилот с носилками, а отсюда с новой партией раненых отправится Мерчисон. Тогда она останется с тобой, а Нэйдрад спустится за последней партией.
Эмпат, помедлив пару мгновений, сказал:
— Я все понимаю, друг Конвей. Но учел ли ты тот факт, что при предложенной тобою тактике трое медиков будут длительное время находиться на «Ргабваре», а внизу, где срочная медицинская помощь нужна сильнее всего, — только ты один? Я уверен, что с помощью друзей Хэслэма и Чена я и один справлюсь с этими пациентами.
Вполне вероятно, что Приликла действительно справился бы с ранеными, если бы те продолжали оставаться без сознания. Но если бы они вдруг резко пришли в себя и испугались незнакомой обстановки и крупного насекомообразного медика, что тогда? Конвей мысленно содрогнулся, представив, какая опасность могла грозить хрупкому эмпату. Но он не успел ничего сказать. Приликла продолжал:
— Как я уже говорил, я нахожусь за пределами уровня вашего эмоцинального излучения. Однако на основании продолжительного контакта с вами обоими я знаю о силе эмоциональной связи между тобой и другом Мерчисон. Наверняка твои эмоции заставляют тебя желать, чтобы она отправилась на корабль, поскольку не исключено, что по планете разгуливает какое-то чрезвычайно опасное существо. Но быть может, другу Мерчисон было бы спокойнее, если бы она осталась внизу вместе с тобой?
Мерчисон оторвалась от очередного раненого и подняла голову.
— Ты действительно так думал?
— Нет, — ответил Конвей.
Мерчисон рассмеялась и сказала:
— Все слышал, Приликла? У этого человека напрочь отсутствует забота о женщине. Мне бы надо было выйти замуж за кого-нибудь вроде тебя.
— Я чрезвычайно польщен, друг Мерчисон, — отозвался эмпат, — но у тебя, к сожалению, всего две ноги.
Капитан Флетчер неодобрительно кашлянул, услышав эти фривольности, но ничего не сказал. Наверняка он понимал, что все это говорится ради того, чтобы хоть немного сбросить напряжение.
— Хорошо, — проговорил Конвей. — Патофизиолог Мерчисон со всеми своими ногами — уж сколько есть — останется здесь, на Трудгиле. Доктор Приликла, с вами будет работать Нэйдрад, поскольку от нее наверняка будет больше пользы в деле размещения раненых и оказания им первой помощи, чем от бортинженера и связиста. Хэслэм или Доддс могут вернуться к нам с носилками и оборудованием — каким именно, определим позже. Есть вопросы?
— Вопросов нет, друг Конвей, — ответил Приликла. — Прибыл катер.
Мерчисон и Конвей снова занялись ранеными. Капитан обследовал корпус потерпевшего крушение звездолета. Врачи слышали, как он постукивает по обшивке. До них доносился и характерный скрежет, издаваемый магнитными звуковыми датчиками, перемещаемыми по металлу. Ветер все время менял направление, поэтому защитить перенесенных в тень раненых от песка было просто невозможно.
Хэслэм с борта «Ргабвара» сообщил о том, что территория проведения спасательной операции попала в зону небольшой песчаной бури, которая, по его подсчетам, должна была утихнуть еще до прибытия катера, а катер должен был прибыть через полчаса. Он также радостно сообщил о том, что поблизости не замечено никаких движущихся объектов, кроме вырванных ветром с корнем кустов, которые бы непременно проиграли хромым черепахам в скоростной гонке.
