— Знаете, — сказал Конвей, когда они добрались до двери, ведущей в грузовой отсек, — судя по тому, что рассказывает Доддс, хищные кустарники должны стремиться к источникам питания и тепла. Внутри корабля мы произведем уйму тепла, а на грузовой палубе находится множество баллонов с питанием. А что, если нам извлечь из кладовой побольше баллонов и разбросать их вокруг корабля. Может быть, это отвлечет их от корабля на какое-то время?
— Надеюсь, — буркнул Флетчер.
Катер стартовал, подняв облако песка. Конвей притащил первую партию контейнеров с питательной смесью и разбросал их по песку на пути ближайших колючих зарослей, которые пока находились на расстоянии около четырехсот метров от корабля. Они с Флетчером договорились действовать сообща. Капитан выбрасывал баллоны из люка, а Конвей раскладывал их по песку. Он хотел воспользоваться для этой операции оборудованными антигравитационным устройством носилками, на которые можно было нагрузить сразу все баллончики, но Нэйдрад воспротивилась: она заявила, что у Конвея нет опыта управления носилками, и если он что-то сделает не так, то носилки просто-напросто улетят — в небо или в неизвестном направлении.
Пришлось Конвею бегать за баллончиками к кораблю и обратно.
— Доктор, — сказал Флетчер, выбросив Конвею очередную партию баллончиков, — пора закругляться. Ветер поднимается.
Пока Конвей трудился, тень от лежавшего на боку корабля стала намного длиннее, цвет неба — темнее. Датчики скафандра показывали, что неумолимо понижается температура воздуха, но Конвей сам генерировал такое количество тепла, что этого даже не заметил. Он разбросал баллончики в разные стороны как можно дальше. Некоторые из них он предварительно открывал, чтобы хищные кусты убедились в том, что в закрытых баллонах тоже есть еда. Но кусты уже и сами это поняли. Они медленно надвигались широким фронтом, словно ожившая черная лесополоса.
Но вдруг и кусты, и все остальное скрылось за темно-коричневым занавесом песка. Порыв ветра ударил Конвею в спину, он упал на колени. Он попытался подняться, но снова налетел ветер, и он повалился набок. Полуползком, полубегом Конвей бросился к кораблю, хотя уже не имел ясного представления о том, где корабль находится. Он едва расслышал голос Доддса — так сильно шумел разбушевавшийся песок.
— Мои датчики показывают, что вы направляетесь в сторону кустов, доктор, — ветревоженно проговорил астронавигатор. — Поверните вправо примерно на сто десять градусов. От вас до корабля около трехсот метров.
Флетчер ждал Конвея у входа в грузовой отсек, включив на полную мощность фонарик на шлеме. Он втащил доктора в дверной проем и захлопнул за собой дверь. Увы, при падении звездолета дверь перекорежило, и теперь в нее ветром задувало песок.
— Через несколько минут снаружи дверь окончательно занесет песком, — сообщил Флетчер, не глядя на Конвея. — Нашему каннибалу трудно будет до нас добраться. Как бы то ни было, Доддс его выследит своими датчиками, и у меня будет время принять соответствующие меры.
Конвей покачал головой и сказал:
— Нам некого бояться, кроме ветра, песка и хищных кустов.
А про себя добавил: «Как будто этого мало».
Капитан что-то проворчал и через люк выбрался в коридор. Конвей последовал за ним. Но заговорил он с капитаном только тогда, когда они поравнялись с разбитым гидравлическим резервуаром.
— Вас что-то еще беспокоит, капитан?
Флетчер остановился и впервые больше чем за час взглянул на Конвея в упор.
— Да, беспокоит. Меня беспокоит это существо в отсеке управления. Чем, даже в условиях госпиталя, вы сумеете помочь созданию, лишившемуся всех конечностей? Этот несчастный инвалид будет абсолютно беспомощен, он станет не более чем живым экземпляром для проведения исследований. И я думаю, не гуманнее было бы просто оставить его на холоде, и…
— Мы многое можем для него сделать, капитан, — оборвал его Конвей, — если поможем ему продержаться эту ночь. Вы разве не слушали, как мы с Мерчисон переговаривались с Приликлой?
— И да, и нет, доктор, — ответил Флетчер и снова пополз вперед. — Местами ваши разговоры носили сугубо профессиональный характер, так что для меня это звучало, как кельгианский без перевода.
Конвей негромко рассмеялся и сказал:
— Что ж, тогда слушайте перевод.
И он изложил капитану свои предположения.
