— Эта программа нам очень поможет, доктор, — сказал Вейнрайт. — Теперь наш компьютер-переводчик сумеет расщелкать местный язык, а это поспособствует снижению недопонимания при переговорах с местными жителями. Но мы и не думали, что кто-нибудь так быстро доберется сюда из Главного Госпиталя Сектора. Спасибо, что прилетели, доктор.
Конвей отмахнулся от изъявлений благодарности левой рукой и сказал:
— Вы только не ждите, что я с ходу разберусь в ваших здешних заморочках. Меня отправили сюда, чтобы я понаблюдал за положением дел, подумал, И… — тут Конвей вспомнил о той главной причине, по которой О'Мара отправил его на Гоглеск, а отправил он его сюда для того, чтобы он подумал о перспективе своей дальнейшей работы в госпитале. Пока Конвею что-то не хотелось рассказывать об этом лейтенанту, поэтому он закончил фразу так. — …и отдохнул.
Вейнрайт бросил на Конвея быстрый тревожный взгляд. Однако он был явно слишком хорошо воспитан для того, чтобы спросить, с чего это вдруг Старший врач крупнейшего госпиталя в Федерации, располагавшего всеми условиями для лечения и психологической реабилитации, отправился на Гоглеск отдыхать. Он сказал:
— Кстати, насчет отдыха, доктор. Что за время у вас было на корабле? Вы только что позавтракали, или у вас сейчас полдень, или вам давно пора на боковую? Может быть, сразу отправитесь отдыхать? Здесь поздний вечер, а поговорить и с утра можно было бы.
Конвей ответил:
— Я отлично выспался и встал всего два часа назад, и поговорить мне бы хотелось сейчас. Так что, если вы не против того, чтобы ответить на мои вопросы, недоспать придется вам, лейтенант.
— Я нисколько не против, доктор, — рассмеялся Вейнрайт. — Не могу сказать, что мои подчиненные такие уж зануды. Правда, обилие их конечностей порой значительно влияет на законы вероятности за игрой в карты, но поговорить с новым человеком всегда приятно. Кроме того, местные жители с заходом солнца уходят, и нам положительно нечего делать, кроме как только болтать о них, а мы уже порядком устали от этих разговоров, да и толку от них мало.
Опередив Конвея, лейтенант вошел в здание базы. Внутрь вел узкий коридор. На ближайшей двери висела табличка с фамилией Вейнрайта. Лейтенант остановился, опасливо огляделся по сторонам и попросил у Конвея коробку с программой.
— Входите, доктор, — сказал он затем и открыл скользящую дверь, за которой оказался просторный кабинет. Вейнрайт прошел к письменному столу, на котором стоял транслятор-терминал. Конвей осмотрелся. Кабинет заливали теплые оранжевые лучи закатного солнца. Середина кабинета была пуста. Письменный стол, компьютерное и видеопроекционное оборудование и даже стулья для посетителей были составлены вдоль стены, противоположной окну. У окна стояло лохматое, похожее на кактус приземистое растение. Чем дольше Конвей смотрел на растение, тем больше ему казалось, что его иглы и ворсинки расположены уж как-то очень упорядочение.
Растение испускало еле уловимый аромат — смесь мускуса и перечной мяты. Конвей решил подойти к нему поближе, чтобы получше принюхаться.
Кактус попятился.
— Это Коун, — сообщил лейтенант, уже успевший подключить транслятор. — Это Конвей, — сказал он, указав на доктора. — Он тоже целитель.
Покуда Вейнрайт говорил, транслятор издавал хрипловатые, похожие на вздохи звуки — таков, по всей видимости, был язык, на котором разговаривало это странное местное создание. Конвей на миг задумался и по очереди отбросил несколько вежливых, дипломатичных фраз, приличествующих моменту знакомства с точки зрения человека. Лучше было сейчас не кривить душой.
— Желаю вам здоровья, Коун, — сказал Конвей.
— И я вам, — отозвалось странное существо.
— Доктор, — поспешно вмешался Вейнрайт, — я должен вас предупредить о том, что именами на Гоглеске пользуются крайне редко — только для знакомства, представления и распознавания. Постарайтесь впредь говорить по возможности безлично, чтобы не оскорбить чувства Коун. Попозже я вам все объясню более подробно. Эта гоглесканка ждала вас до заката, но теперь…
— Она должна уйти, — закончило фразу Вейнрайта кактусоподобное создание.
Лейтенант кивнул и сказал:
— Готова к выезду машина с отдельной дверцей сзади, так что пассажирка сможет войти и сесть подальше от водителя. Пассажирка вернется домой до наступления темноты.
— Проявлена забота, — отметила гоглесканка и развернулась к двери. — Выражается признательность.
