–..подсунуть под бревно клин, — продолжала Коун, — и выгрести обломки из-под пострадавшего, дабы он пришел в положение, при котором было бы ликвидировано давление бревна. Существует также риск дальнейшего обрушения, так что всем существам, помимо пострадавшего и его целителя, следует как можно скорее отойти подальше от места происшествия в интересах их безопасности.
С этими словами Коун развернула сканер рукояткой к Конвею и подала ему. Затем она приладила к щипцам приспособление для разгребания обломков.
Конвей переживал кошмарные ощущения. Дело, по сути, выеденного яйца не стоило, а он был вынужден стоять, держа руки за спиной. Стоять и смотреть, как погибает раненый гоглесканец, было нестерпимо, в то время как существовало столько способов спасти его. Тем не менее Конвею было строго-настрого запрещено даже приближаться к несчастному, хотя Коун прекрасно понимала, что он может и хочет помочь. Глупее не придумаешь, но, видимо, эта глупость имела под собой какой-то резон, уходивший корнями в дебри гоглесканской цивилизации.
Конвей беспомощно посмотрел на Вейнрайта, оценил его могучую мускулатуру, обтянутую форменным комбинезоном, и предпринял еще одну попытку.
— Если пострадавший без сознания, — сказал Конвей, — то на нем не может отрицательно сказаться присутствие рядом других существ и их прикосновение. Существа с другой планеты могли бы легко приподнять бревно, чтобы высвободить тело пострадавшего.
— Слишком много наблюдающих, — отозвалась Коун. Она явно пребывала в нерешительности, судя по тому, что подняла и вновь опустила приготовленные для работы щипцы. Затем она приладила к ним новые наконечники, достала из сумки моток тонкой бечевки и с помощью щипцов обмотала ею ноги пострадавшего. — Хорошо, — сказала она наконец, — но есть большой риск. Чужестранцы не должны тесно приближаться к пострадавшему и его целительнице и обязаны постараться, чтобы другие не увидели, как они приближаются, пусть даже с самыми благими намерениями.
Конвей не стал уточнять, какую степень приближения подразумевает Коун под словом «тесно». Он, опередив лейтенанта, шагнул в широкий дверной проем, после чего они с Вейнрайтом подняли бревно за один конец и уложили на плечи. При этом они, естественно, встали очень близко один к другому, что могло заставить зевак разволноваться, но в дверном проеме лежала тень, и скорее всего тоглесканцы не слишком хорошо видели людей. Да, собственно, в эти мгновения Конвею было совсем не до того, что там подумают гоглесканцы.
Пыль и штукатурка посыпалась на них с Вейнрайтом, как только они приподняли торец бревна на три, потом на четыре и, наконец, почти на шесть дюймов. Увы, та часть бревна, под которой лежал несчастный гоглесканец, приподнялась всего-то дюйма на два. Коун успела крепко обвязать веревкой ноги пострадавшего и вдобавок несколько раз обернула ее вокруг собственного туловища. Она ухватилась за веревку, покрепче уперлась в землю ногами и попыталась потянуть веревку на себя, став при этом похожей на участника команды по перетягиванию каната. Увы, ее усилия оказалась безрезультатны. Гоглесканцы-ФОКТ были чересчур миниатюрны и физиологически не приспособлены к такой тяжелой работе.
— Сможете подержать бревно без меня минутку? — спросил Вейнрайт и, не дожидаясь ответа, пригнулся и шагнул в глубь постройки. — Похоже, я нашел то, что нам поможет.
Лейтенанта не было гораздо дольше минутки. Без него Конвею стало куда тяжелее удерживать на плече бревно. Его спину и мышцы ног немилосердно свело и жгло как огнем. На глаза стекали струйки пота. Проморгавшись, Конвей заметил, что Коун придумала нечто новенькое. Вместо того чтобы подтаскивать пострадавшего к себе с большого расстояния, она подошла к нему как только могла близко, после чего перехватила веревку и, отбегая, снова сильно дернула на себя.
Рывок, еще рывок… С каждым рывком несчастный ФОКТ понемногу высвобождался из-под бревна, но при этом некоторые из наложенных Коун швов лопнули, и раны вновь начали сильно кровоточить.
Позвоночный столб Конвея уже казался ему самому именно столбом, а не костной структурой, составленной из отдельных позвонков, и в любую секунду этот столб мог треснуть посередине.
— Поторопитесь, черт бы вас побрал!
— Я и так тороплюсь, — отозвалась Коун, забыв о привычной безличности своей речи.
— Иду! — послышался голос Вейнрайта. Он появился, держа в руках короткий толстый обрубок бревна, который тут же подсунул под бревно. Конвей, испытывая к лейтенанту несказанную благодарность, опустился на колени и вылез из-под бревна. Однако счастью его не суждено было продлиться долго. Замысел Вейнрайта состоял в том, чтобы, приложив все силы, приподнимать бревно на несколько секунд, пользуясь подсунутым по него клином, и повторять оную процедуру до тех пор, пока Коун не вытащит пострадавшего целиком.
