— Но это — только одна из моих проблем. Другая состоит в том, чтобы удостовериться: до конца ли вы понимаете те задачи, которые стоят перед вами.
Последовала долгая и (местами) жаркая дискуссия, к концу которой все присутствующие уразумели, какие перед ними стоят задачи, и поняли, что срочность их решения — весьма немаловажный фактор. Плененного Защитника Нерожденных нельзя было долго держать в старой обсервационной палате для тралтанов на двести втором уровне, где двое инженеров-эксплуатационников ФРОБ по очереди колотили его железными прутьями. Эти двое худлариан, невзирая на колоссальную физическую силу и устрашающую внешность, в душе были большими добряками, и порученная им работа, хоть их и непрерывно убеждали в том, что она направлена исключительно на благо ФСОЖ, приносила худларианам множество огорчений.
«У всех свои проблемы», — мысленно вздохнул Конвей. Свою, самую насущную — то бишь голод — он ликвидировал довольно быстро и легко.
Он нарочно пошел в столовую к тому времени, когда там обедала бригада медиков «Ргабвара» — прежде всего потому, что хотел повидаться с Мерчисон, и нашел ее в компании с Нэйдрад, Приликлой и Данальтой за столиком, сконструированным для мельфиан-ЭЛНТ. Патофизиолог молчала, пока Конвей заказывал себе еду — огромную отбивную с двойным гарниром.
— Нет, ты явно не в своей тарелке, — заключила Мерчисон, завистливо глядя на объемистую порцию, — либо твои alter ego — не вегетарианцы. Между прочим, от синтетической еды тоже толстеют, знаешь? И почему только у тебя не отрастает пузо, как у беременной крепеллианки?
— Тут все дело в моем психологическом отношении к еде, — усмехнулся Конвей, принявшись за массированную хирургическую операцию отбивной. — Пища — это ведь всего-навсего топливо, которое надо сжечь. Вам всем должно быть понятно, что я, потребляя здешнюю еду, особого наслаждения не испытываю.
Нэйдрад издала непереводимый кельгианский звук и продолжала есть. Приликла тихо порхал над столом, а Данальта увлеченно отращивал пару мельфианских конечностей, причем остальная часть его тела превратилась в зеленую пирамидку с глазом на вершине.
— Я — это я, — сказал Конвей Мерчисон. — С небольшой примесью гоглесканца-ФОКТ. Помимо прочих заданий, мне поручили пациента ФСОЖ, Защитника Нерожденных, и именно о нем мне хотелось бы с тобой поговорить. Я временно исполняю обязанности диагноста, несу полную ответственность за лечение больных и имею право просить любой помощи и советов. Помощь мне нужна дозарезу, но пока не понимаю, какая именно. Не хотелось бы мне донимать и других диагностов. И уж конечно, не хотелось бы дергать Главного диагноста Отделения Патофизиологии. Посему мне хотелось бы использовать обходной маневр и связаться с Торннастором через тебя, его главную заместительницу, чтобы получить столь важные для меня советы.
Несколько мгновений Мерчисон молча созерцала процесс заправки Конвея «топливом», после чего серьезно проговорила:
— Никакие обходные маневры с Торннастором не нужны. Он просто жаждет поучаствовать в работе с Защитником Нерожденных. Во главе этого проекта поставили бы его, если бы не твое звание Старшего врача и тот факт, что ты был первым, кому довелось столкнуться с этим чудищем. Кроме того, ты стажируешься на диагноста. Торни будет только рад оказать тебе любую помощь.
А вот если ты не обратишься к нему за советом, — улыбнулась Мерчисон, — наш Главный патофизиолог просто растопчет тебя всеми своими шестью тяжеленными ножищами.
— Мне бы тоже хотелось помочь тебе, друг Конвей, — вступил в разговор Приликла. — Однако, учитывая солидную мышечную массу пациента, моя помощь может быть только дистанционной.
— И мне бы тоже хотелось помочь, — заявил Данальта.
— А я, — буркнула Нэйдрад, оторвав взгляд от тарелки с зеленоватой мешаниной, столь лакомой для вкусовых рецепторов кельгиан, — буду продолжать делать то, что мне велят.
Конвей рассмеялся.
— Спасибо вам, друзья, — поблагодарил он коллег и добавил, обратившись к Мерчисон:
— Схожу с тобой в Отделение Патофизиологии, потолкую с Торннастором. Между прочим, не так уж я и заносчив. И если мне удастся обмолвиться о гоглесканской проблеме, и о палате для престарелых ФРОБ, и еще о всякой всячине, которую мне…
— Торннастора, — уверенно проговорила Мерчисон, — интересует все. И он готов сунуть свой безразмерный обонятельный орган во все на свете.
После встречи с заведующим Отделением Патофизиологии Конвей значительно приободрился. А встреча продлилась до самого окончания рабочего дня, поскольку периоды бодрствования и сна у тралтанов гораздо дольше, чем у людей. Торннастор был самым заядлым сплетником в госпитале. Казалось, его рты никогда не закрываются. Между тем он был первоклассным специалистом, и всему тому, что он знал о патофизиологии всевозможных инопланетян, можно было верить с закрытыми глазами. Да и в других областях медицины Торннастор был весьма и весьма сведущ.
Торннастор желал знать все, но и сам скрытничать не собирался.
