— Отлично поработали, Конвей, — отметил мельфианин. — Просто превосходная была смесь клинических фактов, сочувствия и воодушевления. Хотя… обычно диагносты столько времени на беседы с пациентами не тратят. А для вас тут сообщение от Торннастора. Он просит вас встретиться с ним в любое удобное для вас время в любом месте. Говорит, что дело срочное и касается вашего Защитника Нерожденных.
— Если в любое время и в любом месте, — растягивая слова, проговорил Конвей, все еще не отделавшийся окончательно от раздумий о судьбе ФРОБ сорок третьей, — значит, не такое уж срочное дело. — Как себя чувствуют третий и десятый?
— Их тоже не мешало бы поскорее подбодрить, — ответил Эдальнет. — Третьего оперировал Ярренс, он провел тончайшую трепанацию черепа и ликвидацию последствий черепно-мозговой травмы. Пересадка органов этому ФРОБу не понадобилась. Визуально для своих сородичей он, быть может, будет выглядеть не слишком эстетично, зато в отличие от десятого и сорок третьей ему не грозит пожизненная ссылка с родной планеты и лишение общения с сородичами.
У десятого отдаленные последствия те же самые, что у сорок третьей, — продолжал мельфианин. — Операции по пересадке органа абсорбции и конечностей прошли успешно. Прогноз благоприятный при условии обычного строгого курса иммунодепрессантов. Времени у вас мало, так может быть, мне поговорить с одним из этих пациентов за вас?
Я всего лишь Старший врач, Конвей, — добавил он, — а не начинающий диагност, как вы. Но мне бы не хотелось заставлять Торннастора ждать слишком долго.
— Спасибо, — кивнул Конвей. — Я поговорю с десятым.
Десятый ФРОБ в отличие от сорок третьей пребывал в мужской ипостаси. Эмоциональный подход и те аргументы, что Конвей использовал в беседе с предыдущей пациенткой, тут не годились. Он надеялся, что на самом деле никакой срочности во встрече с Торннастором нет — просто тот, скорее всего, по обыкновению, нетерпелив…
К концу разговора психически Конвей чувствовал себя хуже пациента. Тот, похоже, был готов смириться со своей участью — быть может, потому, что был холост. Конвей отчаянно пытался избавиться от навязчивых мыслей о худларианах, но это оказалось далеко не просто.
— А ведь теоретически нет ничего невозможного в том, чтобы двое существ, получающих курс иммунодепрессантов и живущих вдали от родины, могли встречаться без опаски? — спросил он у Эдальнета, когда они отошли подальше от худлариан. — Если иммунная система у обоих будет угнетена, следовательно, у них обоих в организме не будет патогенных микроорганизмов, которыми они могли бы инфицировать друг друга. Можно было бы организовать для этих изгоев периодические встречи, которые бы поспособствовали…
— Идея славная, милосердная, но непродуманная, — вмешался Эдальнет. — Ведь если у одного из этих существ имеется наследственный иммунитет к патогенному микроорганизму, непосредственно не участвующему в механизме отторжения, а у других его сородичей такого иммунитета нет, им будет грозить серьезная опасность. Но вы попробуйте предложить эту идею Торннастору, признанному специалисту по…
— Торннастор! — вырвалось у Конвея. — Я и забыл. Он опять…
— Нет, — ответил Эдальнет. — Заходил О'Мара, спрашивал, не нужна ли вам помощь в беседах с больными, подвергшимися трансплантации. Мне он посоветовал, как вести беседу с третьим ФРОБом, а насчет вас сказал, что вы, похоже, ни в какой помощи не нуждаетесь, просто-таки наслаждаетесь разговором с больными, и отвлекать вас не стоит. Сам не пойму, это похвала или нет? Судя по моему опыту общения с землянами-ДБДГ, я склонен предположить, что здесь имел место один из тех случаев, когда высказываются некорректные вербальные данные в надежде на то, что слушатель воспримет все с точностью до наоборот, но то, что вы именуете сарказмом, — понятие, мне неведомое.
— Никто не знает, когда О'Мара доволен, а когда — нет, — сухо отозвался Конвей. — От него все только и слышат критику и насмешки.
И все же на сердце у Конвея стало теплее при мысли о том, что Главный психолог одобрил содержание его беседы с ФРОБом десятым после операции и потому не стал вмешиваться. А может быть, все вышло наоборот? Вдруг он нес такую несусветную чушь, что О'Маре следовало бы ему выволочку закатить, но он не стал этого делать, дабы не уронить авторитет начинающего диагноста в присутствии младшего персонала?
Однако сильнее всех сомнений Конвея оказалось другое чувство — физическая потребность, усиленная пониманием того, что за последние десять часов он не съел ничего, кроме единственного сандвича. Он поспешно подошел к терминалу палаты и просмотрел расписание дежурств старшего медперсонала из разряда теплокровных кислорододышащих. Ему повезло. Свободные от дежурства часы у них с Торннастором совпадали.
— Будьте так добры, свяжитесь с Торннастором, — попросил Конвей Эдальнета, — и скажите ему, что я готов встретиться с ним в столовой через тридцать минут.
