— Как только в госпитале водворится ваша подруга ФОКТ и я подвергну ее самому тщательному психологическому тестированию, не сомневаюсь, мне удастся удалить из вашего сознания импринтинг ее разума и избавить ее от вашего. Сейчас я не буду вдаваться в подробности, но вам недолго осталось мучиться.
О'Мара пристально смотрел на Конвея — наверно, ждал благодарности или вообще хоть какой-то реакции, но Конвей не в силах был проронить ни слова.
Он думал об одиноком, многострадальном, измученном страшными снами, но между тем таком славном существе, которое обменивалось с ним мыслями и направляло его поступки — порой настолько незаметно, что он этого и не понимал. Еще он думал о том, как проста стала бы его жизнь, если бы его разум снова стал принадлежать только ему, за исключением доноров мнемограмм, но мнемограммы можно было стереть когда угодно… Он думал о прибытии Коун, которая будет содрогаться от страха всякий раз, когда мимо нее пройдет какое-нибудь инопланетянское страшилище, о том, что ее визит сулит возможность решить, как избавить гоглесканцев от видового психоза. Но больше всего он думал об уникальной способности Коун удерживать его от опрометчивых шагов, упорядочивать его мышление, о ее любознательности и осторожности, из-за которой у Конвея возникало желание все проверять и перепроверять все, о чем он думал, что собирался сделать. Не станет этого — и некому будет удержать его от поспешных выводов. Он вздохнул.
— Нет, — решительно заявил он. — Пусть все останется как есть.
Послышалось множество непереводимых звуков. О'Мара, не мигая, смотрел на Конвея. Тишину нарушил полковник Скемптон.
— Я насчет этой гоглесканки, — резко проговорил он. — Чем ее прибытие грозит моему отделу? После оборудования палаты для Защитника и «детской» для его отпрыска и срочного заказа на протезы для худлариан…
— Никаких особых сложностей не возникнет, полковник, — улыбнувшись, прервал Скемптона Конвей. — Понадобится всего-навсего небольшое изолированное помещение с ограниченным перечнем посетителей и самой обычной средой для теплокровных кислорододышащих.
— Ну, слава Богу, — с чувством изрек Скемптон.
— Относительно протезов для худлариан, — вставил Торннастор, покосившись одним глазом на полковника, — их придется заказать побольше в связи с теми операциями, что задумал Конвей для стареющих ФРОБ. Его проект одобрен Главным психологом, и, по всей видимости, его с энтузиазмом восприняли все те худлариане, с кем довелось пообщаться О'Маре. Госпиталь при всем желании не сможет вместить всех желающих попасть на ампутацию, так что вашему отделу не придется разворачивать массовое производство протезов, но…
— Спасибо, порадовали, — облегченно вздохнул Скемптон.
— …мы намереваемся наладить такое производство непосредственно на Худларе, — продолжал Торннастор. — Там же со временем будут производиться и операции теми худларианами-медиками, которые закончат обучение в госпитале. На организацию производства и обучения уйдет некоторое время, Конвей, но я поручаю весь проект вам и просил бы вас сделать его приоритетным.
Конвей думал о единственной особи ФРОБ, в настоящее время стажировавшейся в госпитале, и о том, что вскоре к этой медсестре присоединятся во множестве другие ее сородичи, столь же симпатичные и дружелюбные. А потом он вспомнил о тех муках ада, которые терпели пациенты в гериатрической палате, как страдал их ясный разум, заключенный в разлагающееся тело, и решил, что программа обучения худларианских медиков — дело в высшей степени приоритетное.
— Да, конечно, — сказал он Торннастору, посмотрел на О'Мару и добавил: — Благодарю вас.
Торннастор развел в стороны все четыре глаза, стараясь охватить взглядом сразу всех присутствующих, и изрек:
— Давайте поскорее закончим наше заседание, дабы приступить к работе вместо того, чтобы бесконечно говорить о ней. О'Мара, вы хотите еще что-то добавить?
— Мне осталось лишь завершить перечень повышений в должности и новых назначений, — отозвался Главный психолог. — Я буду краток. В списке осталось одно имя. В случае вашего словесного одобрения этот специалист будет утвержден в своем нынешнем звании и назначен на должность Главного диагноста Хирургического отделения.
Торннастор прогулялся взглядом по членам высокого собрания и, уставившись на О'Мару, резюмировал:
— В обсуждении нет необходимости. Возражений нет. Утверждаем.
Когда отзвучали поздравления и наиболее массивные диагносты разошлись, Конвей еще долго не мог подняться из-за стола — сидел, не сводя глаз с О'Мары, надеясь, что вот-вот оправится от потрясения и ощутит бурную радость. О'Мара пристально смотрел на него — угрюмый и непроницаемый, как всегда, и все-таки было что-то в его взгляде, похожее на отцовскую гордость.
— Неужели, — наконец провещился Главный психолог, — кромсая пациентов направо и налево в последние несколько недель, вы ожидали чего-то другого, а?
