Личный кабинет Главного администратора был намного просторнее и обставлен был куда шикарнее кабинета О'Мары в Отделении Психологии. Покрытие пола было таким мягким и пушистым, что по нему скорее не шли, а пробирались. Мебель для особей различных видов здесь стояла по-настоящему удобная, на ней можно было разместиться с комфортом. Возле огромного письменного стола, на котором царил образцовый порядок — то есть на нем не было ничего, кроме встроенного компьютера и коммуникационных экранов, — сегодня стояло два стула, а не один, как обычно. Оба стула выглядели столь же порочно комфортабельно, как инопланетянская мебель. Скемптон указал О'Маре на свободный стул.
— Не стоило вам тут ради меня наводить такой порядок, — заметил О'Мара сухо и уселся.
Между тем им обоим было прекрасно известно о том, что Скемптон — жуткий чистюля и что порядок такой на рабочем столе у него всегда. Он развернул свой стул так, чтобы лучше видеть О'Мару, и несколько секунд молча пристально смотрел на грудь психолога.
— Как видите, я до сих пор в форме, — желчно проговорил О'Мара, — но знаки различия снял. А в форме я до сих пор не потому, что безумно тоскую по утраченному званию, и не потому, что питаю нежные чувства к Корпусу Мониторов, и вообще не по какой-либо другой сентиментальной или психологической причине. Просто-напросто в нашем госпитале слишком много существ, которые не в состоянии отличить одного землянина от другого, но про меня они знают, что я седой и ношу зеленую форму. Так что я в таком виде исключительно в целях облегчения идентификации, и вам не стоит высказывать мне соболезнования или бояться ранить мои задетые чувства. У меня нет никаких чувств — ни задетых, ни каких бы то ни было еще. А став гражданским лицом, я имею полное право даже на то, чтобы не называть вас «сэр»…
— Что-то не припомню, чтобы вы когда-нибудь меня так называли, — улыбнувшись, оборвал О'Мару Скемптон. — А вот вас как нового гражданского администратора сэром будут величать все поголовно, включая и военных сотрудников — они будут делать это из вежливости и независимо от того, питают они к вам уважение или нет. Как там у вас с манией величия, О'Мара?
— …так что, если у вас имеются инструкции, советы, предупреждения или еще какие-либо неквалифицируемые познания, которыми вы жаждете со мной поделиться, — продолжал О'Мара таким тоном, словно Скемптон и не прерывал его, — давайте лучше сразу к делу. За советы я вам буду признателен, хотя скорее всего ими не воспользуюсь. Затем вы можете формально представить меня вашим сотрудникам, предварительно указав мне те головки, которые я должен буду гладить, и те задницы, которые мне следует пинать — само собой, если задницы имеют место быть. Договорились?
А что касается мании величия — то это явление временное, — кисло добавил O'Mapa, — как, собственно, и эта новая работа.
Скемптон сочувственно кивнул.
— На выбор и подготовку преемника, которому придутся впору ваши башмаки, может уйти время, — сказал он совершенно серьезно, — так что ваша временная работа может продлиться ровно столько, сколько вам покажется нужным. Или желательным.
— Вы пытаетесь мне польстить, — спросил O'Mapa, — или ввести меня в искушение?
— И то, и другое, — ответил полковник. — Но если серьезно, то самое трудное в вашей новой работе — то, что вам нужно ко всем без исключения проявлять как мягкость, так и жесткость. В этом кабинете вам не придется иметь дела с пациентами, страдающими расстройствами эмоций. Все, кто станет приходить сюда, будут неопровержимо уверены в том, что они более здравомыслящи и умны, чем вы, и в том, что с вашей работой любой из них мог бы справиться куда как лучше. Очень может быть, что кое-кто из них будет прав на все сто процентов, но никому из них не придет в голову всерьез подумать о том, чтобы занять ваше место, поскольку все они — большие специалисты-медики, влюбленные в свое дело. К вам они будут являться с непрестанными запросами на оборудование, медикаменты и всякую прочую ерунду и каждый из них будет настаивать на том, что ему все это гораздо нужнее, чем любому из его коллег.
Вы же их будете выслушивать, — продолжал Скемптон, — и говорить им прямо и откровенно все, что вы о них думаете, но исключительно про себя, а делать будете все, что в ваших человеческих и нечеловеческих силах. Учитывая бюджет Корпуса Мониторов, силы вам потребуются и те, и другие. Те сотрудники, которые точно знают свои потребности, будут излагать свои нужды без лишних слов и не станут отнимать у вас время. Вы будете давать им то, чего они хотят, либо будете мягко объяснять им, что получить этого они никак не смогут раньше, чем через две недели или еще позже. В каждом подобном случае придется приходить к компромиссу. Будут и другие сотрудники, и другие запросы. Некоторых придется слушать, вести с ними дипломатичные беседы — надеюсь, это у вас получится — а вот делать ровным счетом ничего не нужно.
Он одарил О'Мару натянутой, несколько обеспокоенной улыбкой и продолжал:
