Но вы возжелали нырнуть в самую глубь сознания особи другого вида, — продолжал О'Мара, сохраняя полную серьезность. — А не исключено, что этот донор в прошлом получал сеансы психотерапии у психиатра-сородича по поводу каких-либо психозов. Это чревато серьезными неприятностями, поскольку неврозы и психозы — это субъективный опыт, который в отличие от патогенных микроорганизмов может передаваться от одного разумного существа другому, более или менее здоровому психически. Случись такое с вами, единственная надежда вылечить вас представится, только если мы пригласим психотерапевта того же вида, что и донор мнемограммы, и того же вида, что и вы — то есть меня, и нам придется наводить порядок у вас в мозгу. Ни сейчас, ни в обозримом будущем времени у меня на это нет.
— Простите, сэр, — смущенно проговорил Брейтвейт. — Пока вы не поручили мне случай Юрзедт, я просто слепо следовал вашим инструкциям и не понимал, почему нам нельзя становиться реципиентами мнемограмм. Я до сих пор испытываю искушение при мысли об осмотре окрестностей чужого разума изнутри. Может быть, мне удалось бы вырвать там с корнем пару-тройку сорняков, но… Нет, я устою перед искушением.
О'Мара кивнул и сказал:
— Ваша работа, как и работа каждого сотрудника этого отделения, действительно состоит в ментальной прополке.
Но заниматься этим вы и впредь будете исключительно за счет своих знаний, опыта и таких инструментов, как наблюдение, беседы, дедукция. Ваш разум — людской, тарланский, соммарадванский — должен остаться при вас. Я не стану спрашивать, понимаете ли вы меня, лейтенант, потому что если вы меня не понимаете, вы уволены.
— Я вас понимаю, сэр, — отозвался Брейтвейт немного скованно, но остался таким же хладнокровным и невозмутимым, как всегда. — Но я не понимаю, почему вы столь горячо отреагировали, когда я только высказал идею. Вы и сами когда-то побывали внутри нарушенного, больного чуждого сознания, сэр? У вас есть собственный опыт проблем долгосрочного ношения мнемограмм?
Еще несколько дней назад Брейтвейт не осмелился бы задать такой вопрос. Обретение полной ответственности явно спровоцировало пробуждение внутренних резервов. О'Мара молчал.
— Со всем уважением, сэр, — негромко продолжал лейтенант, — но это могло бы послужить объяснением того, что долгие годы у вас нет никаких социальных контактов с сотрудниками, и вашего, в общем, антисоциального поведения, которое и превратило вас как в самого уважаемого с профессиональной точки зрения человека в госпитале, так и в самого нелюбимого. Трудно поверить, что вам по сердцу такое положение дел. Вы не хотите отвечать, сэр?
О'Мара лишь на миг задержал взгляд на лейтенанте. Тот, к удовлетворению психолога, смело смотрел на него, не отводя глаз. А потом О'Мара вздохнул и нарочито посмотрел на часы.
— Вы еще о чем-нибудь хотите спросить меня, лейтенант, — проговорил он, — перед уходом?
Брейтвейт ушел, так и не удовлетворив свое любопытство, а О'Мара попытался сосредоточиться на том, чтобы сдвинуть с места гору административных мелочей. Гора эта теперь выросла вдвое. Однако работа не клеилась — разум все время уводил его из настоящего в прошлое.
«Нарастающие приступы дурацкой ностальгии, — мрачно подумал он, — это старческий невроз».
Лейтенант О'Мара, который ему вспоминался, не был таким самоуверенным ни в словах, ни в поведении. Состояние его форменной одежды колебалось в промежутке между неаккуратным и жутко неаккуратным, а майор Крейторн манерами напоминал офицера-рекрутера. Тогда состоялся похожий разговор, вот только инструкции были не такими строгими, и вдобавок Крейторн имел обыкновение излагать их в форме дружеского совета. Частично это объяснялось тем — насколько помнилось O'Mape, — что оба они не понимали, о чем говорят.
— Не могли бы вы, — извиняющимся тоном проговорил Крейторн, — быть так добры и не согласились бы поинтересоваться, в чем состоит спор между практикантами на сто одиннадцатом уровне. Я не знаю, что там происходит, поскольку стороны не обратились ко мне официально, но инженер-эксплуатационник, ведающий этим уровнем, сказал, что все бунты, которые он помнит, происходили более тихо. Нельзя допустить развития межвидовых трений. Поглядите, что там и как, и посмотрите, не сумеете ли вы…
— Стукнуть друг о дружку пару-тройку голов, чтобы их владельцы прочухались?
Крейторн покачал головой.
— …вложить в их головы немного неофициального здравого смысла, пока дело не привлекло нашего официального внимания и кто-то не вылетел из госпиталя. Спорят между собой тралтаны и мельфиане, так что метод терапии, подразумевающий насильственный контакт черепных коробок, предложенный вами, вряд ли осуществим, даже для вас.
— Это я фигурально выразился, — пробормотал О'Мара.
— Знаю, — кивнул майор. — Разбираться с ситуацией будем вместе, но впервые я возлагаю на вас ответственность, а от вас потребую подробного отчета и рекомендаций. Вы уж извините. На сеансы психотерапии с практикантами Эдальнетом и Восаном у меня уходит гораздо больше времени, чем я предполагал.
