Далее лейтенант объяснил, что при приеме на работу в госпиталь сотрудники проходят самый тщательный отбор — психологический скрининг, при котором выявляется уровень терпимости по отношению к представителям иных видов, и в принципе в коллективе сотрудников царит взаимное уважение, но все же случаются ситуации, когда происходит нечто вроде межвидового трения, а также межличностные конфликты. Потенциальная опасность таилась даже в обычном недопонимании друг друга или в халатности. Бывали и случаи посерьезнее, когда у врача вдруг развивался ксенофобический невроз в отношении пациента или коллеги, и этот невроз мог сказаться на профессиональных способностях или психической стабильности сотрудника. О'Мара и вверенное ему отделение как раз и занимались выявлением таких взрывоопасных ситуаций, а в самых крайних случаях давали заключение о том, что потенциально опасного сотрудника нужно уволить из госпиталя. Случалось, что постоянный надзор за признаками ненормального, нездорового или нетерпимого мышления — тот надзор, которому столь самозабвенно предавались О'Мара и его сотрудники, — вызывал к ним негативное отношение и превращал их в самых ненавистных сотрудников госпиталя.
— ...По причинам административного толка, — продолжал свой рассказ Тимминс, — О'Мара носит звание майора Корпуса Мониторов. Тут работают много офицеров и медиков, которые, строго говоря, выше О'Мары по званию, однако отлаживание гармоничного сосуществования потенциально антагонистических представителей различных видов — это громадная работа, и ее границы трудно очертить, как и границы власти О'Мары.
— Мне давно известны различия, — вставил Гурронсевас, — между званием и властью.
— Вот и славно, — кивнул Тимминс и указал на большую дверь. — Это — Отделение Межвидовой Психологии. Прошу вас. Входите. Нет, только после вас, сэр.
Гурронсевас оказался в просторной приемной, где стояло четыре письменных стола с компьютерами. Столы были расставлены так, что между ними располагался широкий проход к двери в кабинет Главного психолога. Сейчас были заняты три стола. За одним сидел тарланин, за другим — соммарадванка, а за третьим — землянин в том же звании, что Тимминс. Тарланин и соммарадванка не прервали своей работы, но каждый с любопытством скосил на вошедшего тралтана один из своих многочисленных глаз. Землянин, как это свойственно представителям этого вида, устремил на Гурронсеваса оба глаза. Переставляя свои шесть ног как можно более осторожно и мягко, дабы не произвести лишнего шума и сотрясения (такую походку Гурронсевас выработал за время пребывания в тесных помещениях в обществе существ, привыкших к меньшей силе притяжения), тралтан сделал несколько шагов по приемной.
Он молчал, поскольку не счел допустимым обращаться к кому-либо из подчиненных до тех пор, пока не поговорил с начальником.
Тимминс быстро проговорил:
— Гурронсевас, только что прибыл на «Тенночлане», к майору.
Другой землянин улыбнулся и сказал:
— Майор ждет вас, Гурронсевас. Прошу вас, входите. Один.
Дверь в кабинет отъехала в сторону. Тимминс негромко проговорил:
— Удачи, сэр.
Кабинет Главного психолога оказался еще просторнее приемной. Если обстановка в кабинете и навеяла Гурронсевасу какие-то ассоциации, то, пожалуй, он бы сравнил это помещение с камерой пыток на Тралте в доисторические времена, но камерой комфортабельной. От стен к середине кабинета подбирались предметы мебели самых фантастических очертаний и конструкций. Две замысловатые конструкции свисали с потолка. Здесь с удобством могли разместиться представители всевозможных видов, и при этом так, как это было для них привычно — сидя, лежа, свернувшись в клубок или повиснув, к примеру, вниз головой. Будучи существом, привыкшим работать, есть, спать и делать все остальное, стоя на шести ногах (за исключением тех случаев, когда нужно было приспособиться к углу зрения собеседника), Гурронсевас не проявил к широкому ассортименту мебели большого интереса. Он без малейшей растерянности шагнул на чистый участок пола перед столом, за которым на вертящемся стуле восседало существо с неограниченной властью по имени О'Мара.
Гурронсевас смотрел на О'Мару во все глаза, но хранил молчание. Кто он такой, майор знал, так что нужды представляться не было, а тралтан хотел, чтобы его не заподозрили в желании нарушить субординацию или правила хорошего тона хотя бы в мелочах, и желал произвести впечатление существа, которое не втянешь в ненужные разговоры.
Майор показался Гурронсевасу стариком (у землян была привычка считать годы прожитой жизни), хотя шерсть на голове и надбровных дугах у него была скорее серой, нежели седой. Черты лица и две руки Главного психолога оставались неподвижными. Он смотрел на Гурронсеваса. Молчание затянулось. Наконец О'Мара кивнул. Заговорив, он не назвал тралтана по имени, не назвался и сам.
Скорее всего произошло короткое, молчаливое состязание двух характеров, но Гурронсевас так и не понял, кто вышел победителем.
