Алекс с тревогой замечал, что среди призванных особенно много студентов-инженеров старших курсов. Флот нуждался в специалистах по ремонту и модернизации кораблей, и военные не церемонились, забирая лучших студентов прямо с лекций по проектированию звездолетов.
Алекс часто размышлял о происходящем, особенно поздними вечерами, когда работал над расшифровкой очередного слоя программного кода. Иногда он засыпал прямо за рабочим столом, окруженный распечатками древних алгоритмов и схемами корабельных систем — два направления его обучения причудливо переплетались в усталом сознании. Война клонов была не просто военным конфликтом — она меняла саму природу галактического общества. Республика, существовавшая тысячи лет, трещала по швам под давлением военной необходимости.
И в центре всего этого хаоса их небольшая команда пыталась разгадать секреты технологий, созданных тысячелетия назад. Каждый снятый слой защиты приближал их к пониманию истинных принципов работы нейроинтерфейсов, но одновременно поднимал новые вопросы о том, кто и зачем создал эти удивительные устройства.
Инцидент произошел в обычный рабочий день, когда команда добилась очередного прорыва. Алекс провел утро на лекции по расчету прыжков в гиперпространство, где изучал влияние гравитационных аномалий на точность навигации, а после обеда переключился на работу с нейроинтерфейсами. Алексу и Маре удалось снять еще один уровень программной защиты, открыв доступ к коду, который, судя по всему, был создан более трех тысяч лет назад. Это был значительный успех, и доцент Велл решила объявить перерыв на обед.
— Отличная работа, — сказала она, изучая результаты на голографическом дисплее. — Мы добрались до одного из самых глубоких слоев. После обеда продолжим анализ.
— Может, стоит сначала провести полную диагностику системы? — предложил Алекс. — Мы не знаем, как изменения повлияли на стабильность интерфейса.
— Ты прав, — согласилась доцент. — Но сначала обед. Все устали, а голодный мозг работает хуже сытого.
Один за другим члены команды покинули лабораторию, направляясь в столовую. Алекс собирался идти за ними, но заметил, что Мара осталась за своим рабочим местом, изучая код на экране.
— Мара, ты не идешь обедать? — спросил он.
— Через минуту, — отмахнулась она. — Хочу посмотреть на эти строки кода. Они выглядят странно.
— Доцент сказала не трогать систему до полной диагностики.
— Я просто посмотрю, — заверила она его. — Ничего не буду менять.
Алекс колебался. С одной стороны, он понимал любопытство Мары — они действительно добились значительного прорыва. С другой стороны, работа с модифицированным нейроинтерфейсом требовала особой осторожности.
— Ладно, — сказал он наконец. — Но только посмотреть. И никаких активных тестов.
— Конечно, — кивнула Мара.
Алекс направился к выходу, но у двери обернулся. Мара сидела перед экраном, внимательно изучая строки древнего кода. Что-то в ее позе показалось ему тревожным, но он не мог понять что именно.
— Я быстро схожу за кофе и вернусь, — сказал он. — Не делай ничего без меня.
— Хорошо, — рассеянно ответила она, не отрываясь от экрана.
Алекс вышел из лаборатории, но через несколько минут вернулся с двумя чашками кофе. То, что он увидел, заставило его остолбенеть.
Мара сидела в кресле с надетым нейроинтерфейсом, а на экране перед ней мелькали строки кода с невероятной скоростью. Искусственная рука, подключенная к системе, совершала сложные движения, словно выполняя какую-то замысловатую программу.
— Мара! — закричал он, роняя чашки с кофе. — Что ты делаешь?!
Она обернулась к нему, и Алекс увидел, что ее глаза широко раскрыты, а на лице застыло выражение странного восторга.
— Алекс! — воскликнула она. — Ты не поверишь, что я обнаружила! Этот код... он невероятен!
— Сними немедленно интерфейс! — Алекс бросился к ней, но она отстранилась с неожиданной силой, почти сбив его с ног. — Ты нарушаешь все требования техники безопасности!
— Подожди, подожди, — отмахнулась она, не снимая устройство. — Я просто хотела поуправлять рукой, как мы делали раньше. Но когда я подключилась к новому слою кода...
— Мара, это опасно! Мы не знаем, что может произойти с непротестированной системой!
— Но ничего плохого не происходит, — заверила она его. — Наоборот, я чувствую себя прекрасно. Более того, я понимаю код так ясно, как никогда раньше. Словно кто-то объясняет мне его изнутри.
Алекс почувствовал растущую тревогу. Поведение Мары было странным — она выглядела слишком возбужденной, почти эйфоричной. Это не было нормальной реакцией на работу с нейроинтерфейсом.
— Мара, пожалуйста, отключись от системы. Мы подождем возвращения доцент Велл и проведем полную диагностику.
— Но я же говорю тебе — все в порядке! — настаивала она. — Более чем в порядке. Я никогда не чувствовала себя так ясно. Мои мысли стали такими четкими, организованными...
Искусственная рука продолжала двигаться, выполняя все более сложные манипуляции. Алекс заметил, что Мара даже не концентрируется на управлении ею — рука двигалась словно сама по себе, следуя каким-то внутренним программам.
