Он вел подробные записи в специальном блокноте: что именно делал с каждой игрушкой, какие компоненты использовал, сколько времени потратил. Это помогало ему совершенствовать процесс и устанавливать справедливые цены. Каждая страница была исписана аккуратным почерком, схемы перемежались с расчетами, а на полях красовались небольшие заметки о характере клиентов.
Но самое главное — Алекс изучал людей. Он замечал, кто готов платить больше за качество, кто торгуется до последнего кредита, кто может стать постоянным клиентом, а кто придет только один раз. Эти наблюдения он тоже записывал, создавая своеобразную базу данных о характерах и предпочтениях одноклассников.
За окном мастерской проплывал очередной летающий квартал, его огни отражались в инструментах, создавая причудливую игру света и тени. Спидеры внизу выглядели как светящиеся точки, а их гул сливался в единую симфонию городской жизни.
Проблемы начались, когда его деятельность заметили учителя.
— Алекс, — обратилась к нему после урока миссис Дантуа, учительница технологии, женщина средних лет с внимательными глазами и привычкой говорить медленно, взвешивая каждое слово, — я слышала, что ты занимаешься ремонтом игрушек.
— Иногда помогаю друзьям, — осторожно ответил Алекс, собирая свои вещи не слишком торопливо, чтобы не выдать беспокойства.
— Покажи мне одну из таких игрушек.
Алекс достал из рюкзака голоигру, которую недавно улучшил для одного из младшеклассников. Устройство выглядело обычно снаружи, но внутренние изменения кардинально улучшили его производительность. Миссис Дантуа включила ее и несколько минут играла, удивленно поднимая брови при каждом быстром повороте виртуального корабля.
— Это очень качественная работа, — сказала она наконец, выключая игру. — Слишком качественная для девятилетнего ребенка. Кто тебе помогает?
— Никто, — ответил Алекс. — Я просто внимательно изучаю устройства.
— Алекс, — миссис Дантуа села на край стола, и в ее голосе прозвучали нотки искреннего беспокойства, — я работаю с техникой двадцать лет. То, что ты сделал с этой игрой, требует глубокого понимания принципов работы процессоров и систем управления. Откуда у тебя эти знания?
Алекс понял, что попал в ловушку. Он не хотел говорить правду — что часами изучал технические руководства, разбирал сложные устройства и экспериментировал с компонентами. Это выглядело бы слишком подозрительно для ребенка его возраста.
— Мой отец техник на верфи, — повторил он. — Он многое мне объясняет. А еще я читаю много технических книг в библиотеке.
— Какие именно книги?
Алекс назвал несколько руководств для начинающих, которые действительно читал, хотя они давали лишь базовые знания. Он старался говорить естественно, словно это было обычным хобби любознательного ребенка.
Миссис Дантуа кивнула, но в ее глазах все еще светилось подозрение.
— Хорошо. Но будь осторожен. Некоторые компоненты могут быть опасными, если не знаешь, как с ними обращаться. Кристаллы могут перегреться, батареи — взорваться.
— Я понимаю, — кивнул Алекс. — Я всегда соблюдаю меры безопасности.
Когда учительница ушла, Алекс понял, что ему нужно изменить подход. Привлекать внимание взрослых было опасно. Они могли начать задавать неудобные вопросы или, что еще хуже, запретить ему заниматься ремонтом, сославшись на соображения безопасности.
Дома Алекс долго размышлял над проблемой, сидя у окна и наблюдая за вечерним городом. Огни спидеров создавали светящиеся реки в воздухе, а из кафе внизу все еще доносилась та же навязчивая мелодия. Он не хотел прекращать свою деятельность — она приносила не только деньги, но и ценный опыт. Но нужно было сделать ее менее заметной.
Решение пришло неожиданно, когда он слушал новости по голорадио. Репортер рассказывал о новых налоговых льготах для малого бизнеса, и Алекс понял, что проблема не в том, что он занимается ремонтом, а в том, как это выглядит со стороны.
Вместо того чтобы открыто заниматься ремонтом, он мог перейти к более тонкой системе. Никаких прямых продаж, никаких объявлений о услугах. Только "дружеские услуги" и "взаимопомощь".
На следующий день Алекс объявил своим клиентам о новых правилах, собрав их во время большой перемены в пустом классе.
— Теперь я не беру деньги за ремонт, — сказал он, стараясь говорить небрежно. — Но если вы хотите отблагодарить меня, я не против. Подарок, угощение, или просто помощь с чем-то другим.
Ребята поняли намек. Теперь вместо прямой оплаты они "дарили" Алексу кредиты, сладости или оказывали небольшие услуги. Формально это выглядело как дружеский обмен, а не коммерческая деятельность.
Алекс также изменил способ работы. Вместо того чтобы забирать игрушки домой, он чинил их в мастерской Тессы, делая это похожим на совместное хобби, а не на бизнес. Они с Тессой проводили время после школы, изучая устройства и обмениваясь знаниями, а ремонт игрушек выглядел как побочный эффект их технических экспериментов.
