– Совсем необязательно, – возразил Эл. – Все зависит от того, как он интерпретировал мои жесты. Например, «мах» может означать и голову, и лицо, и череп, и человека, и волосы, и бога, и ум, и мысль, а может, и инопланетянина или даже черный цвет. Если же он решил, что речь идет о контрасте между моими черными волосами и его зелеными, то «мах» вполне может означать «черный», в то время как «бья» будет значить уже не «да», а «зеленый».
– Верно, я об этом как-то не подумал. – Капитан явно сник.
– Нам придется заниматься подобными вещами до тех пор, пока мы не выясним точного значения, достаточного для составления простейших фраз. А уже после этого значение слов будет достаточно легко установить по контексту. Так что дайте мне хотя бы два-три дня.
– Что ж, валяй. И прошу тебя, ты уж постарайся, Эл! А то и впрямь, нельзя ведь надеяться, что через пять минут после встречи мы уже будем говорить с ним о чем хотим!
Уводя туземца в кают-компанию, Эл прихватил с собой Миншула и Петерсена. Он решил, что одна голова – хорошо, а три – лучше. Тем более что Миншул и Петерсен и так знали по несколько языков и свободно владели идо, эсперанто, венерианским, высоким марсианским и низким марсианским, в особенности здорово – низким. Только они из всех членов экипажа были в состоянии дать достойный отпор этим маньякам от шахмат на их родном языке.
У себя в оружейной я нашел Сэма, который пришел, чтобы сдать то, что брал. Я спросил у него:
– Ну как, Сэм, что вы там увидели из своей шлюпки?
– Не так уж и много. Мы слишком быстро вернулись. Успели пролететь где-то около тысячи двухсот миль. И под нами все время был только лес, лес и ничего, кроме леса. Разве что время от времени попадались полянки. Правда, пару раз мы видели целые луга площадью с хорошее графство. Один из них, самый большой, находился у длинного голубого озера. А еще мы видели несколько рек и ручьев.
– А признаков цивилизации не попадалось?
– Никаких. – Он указал в сторону кают-компании, где Эл и его помощники возились с аборигеном, пытаясь изучить его язык. – Такое впечатление, что здесь должны быть более цивилизованные народы, но сверху их в любом случае довольно трудно обнаружить. Все скрывает этот густой покров леса. Уилсон сейчас проявляет отснятые пленки в надежде обнаружить на них нечто такое, чего мы не заметили глазами. Но я сильно сомневаюсь, что его камера запечатлела что-нибудь примечательное.
– Да о чем речь! – пожал я плечами. – Какие-то тысяча двести миль, да еще в одном направлении, – это просто ерунда по сравнению с целым миром. С тех пор как один парень всучил мне банку краски в полоску, меня на мякине не проведешь.
– А что, полоска не вышла?
– Да нет, просто банку неправильно открыл, – ответил я.
В самый разгар нашей шутливой словесной дуэли меня вдруг осенила сногсшибательная идея. Я вслед за Сэмом выскочил из оружейной и опрометью бросился в радиорубку.
Стив Грегори с умным видом сидел у своих приборов и, как обычно, валял дурака. Но я был уверен, что сейчас-то уж точно сражу его своей сообразительностью наповал. Только Стив нацелил на меня свою мохнатую бровь, как я выпалил:
– Слушай, а что, если прочесать все радиочастоты?
– А может, тебя самого сперва прочесать как следует? – нахмурившись, сразу огрызнулся он.
– Мне это ни к чему – я перхотью не страдаю, – с достоинством отозвался я. – Ты лучше вспомни те странные посвистывания и шум водопадов, которые мы обнаружили в эфире на Механистрии. Так вот, если на этой кучке перегноя и есть какие-нибудь высокоцивилизованные обитатели, они, вполне возможно, тоже производят разные шумы. А если так, то ты легко их засечешь.
– Это точно. – Он на какое-то мгновение ухитрился удержать свои юркие брови в неподвижном состоянии, но сразу все испортил тем, что начал шевелить огромными ушами. – Но только если они действительно их производят.
– Тогда почему бы тебе прямо сейчас не начать прочесывать эфир? Мы бы хоть знали, есть тут цивилизация или нет. Чего ты тянешь?
– Послушай, – как-то подозрительно осторожно начал он, – а вот излучатели у тебя в оружейной… они у тебя все вычищены, заряжены и готовы к бою?
Я недоуменно уставился на него:
– А ты думал! Готовы, да еще как. Это же моя работа.
– Так вот: то твоя работа, а это – моя. – И он снова задвигал ушами. – Ты опоздал примерно часа на четыре. Я прошерстил весь эфир сразу же после посадки и не обнаружил ничего, кроме слабенького немодулированного шипения на волне 12,3 метра. Это характерные помехи излучения Ригеля, да и шли они явно из космоса. Неужели ты мог подумать, что я такой же раздолбай, как наш змеерукий засоня Саг Фарн?
– Да нет, что ты. Извини, Стив… мне просто показалось, что это отличная идея.
– Ничего, сержант, – дружелюбно отозвался он. – Просто каждый должен заниматься своим делом, а не лезть в чужие. – Он начал рассеянно вертеть ручки своих высокоточных радиоселекторов.
Вдруг из динамика раздался кашель, как будто кто-то прочищал горло, сменившийся резкими звуками: «Пип-шш-уоп! Пип-пип-уоп!»
