– Расчеты показывают, что в нынешнем положении у нас все же есть хоть и незначительный, но шанс на успех, – сказал Макналти. – У нас достаточно топлива, чтобы развить необходимую скорость, учитывая притяжение самого Солнца, и двигаться под нужным углом в течение необходимого времени. Единственное, по поводу чего у нас возникли серьезные сомнения, – это сумеем ли мы выжить, находясь в непосредственной близости от светила. – Он вытер пот, как бы подчеркивая последнюю свою фразу. – Поверьте, я слов на ветер не бросаю. Уверяю вас, что нам придется пройти через сущий ад.
– Прорвемся, капитан! – выкрикнул кто-то. Этот бодрый возглас был тут же поддержан прокатившимся по каюте одобрительным ропотом.
Кли Янг поднялся, взмахами одновременно четырех щупалец требуя внимания, и защебетал:
– Это идея. Она превосходна. Я, Кли Янг, одобряю ее, в том числе и от лица моих товарищей. Мы готовы забиться вместе с вами в морозильник и обещаем терпеть запах землян сколько потребуется.
Проигнорировав шутку по поводу запаха землян, Макналти кивнул и произнес:
– Боюсь, нам всем придется забиться в холодильную камеру и постараться не обращать внимания на неудобства.
– Совершенно согласен, – сказал Кли. – Целиком и полностью, – зачем-то добавил он. Затем, наставив кончик щупальца на Макналти, он продолжал: – Но ведь мы не сможем управлять кораблем, если набьемся в холодильник, подобно трем с половиной дюжинам порций клубничного мороженого. В рубке на носу должен оставаться пилот. Один человек вполне сможет удерживать корабль на нужной траектории. Следовательно, кому-то из нас предстоит превратиться в жаркое. – Он замахал щупальцами, в простоте душевной считая, что этим маханием просто-таки завораживает слушателей. – А поскольку никто не станет отрицать, что мы, марсиане, менее всего чувствительны к высоким температурам, предлагаю…
Тут на него довольно бесцеремонно цыкнул Макналти. Но его напускная грубость никого не обманула. Слов нет, марсиане, конечно, зануды, но товарищи они отличные.
– Ах вот как! – Щебет Кли превратился в пронзительный возмущенный визг. – Тогда, может быть, кто-нибудь желает поджариться заживо?
– Я, – вдруг послышался голос Эла Стора. Он произнес это довольно странным тоном, как бы не оставляющим сомнений в том, что он – единственный достойный кандидат и не видеть этого может только слепой.
В принципе, он был совершенно прав! Никто бы не справился с этим лучше Эла. Если кто-нибудь и мог перенести испытание, ждавшее человека, сидящего перед носовыми иллюминаторами, так это Эл Стор. Ведь он был таким большим и сильным, как будто специально родился для этого дела. Физически он намного превосходил всех нас и, кроме того, являлся вторым – аварийным – пилотом. А то, что грозило нам, было куда хуже любой аварии.
И тут же предательское воображение нарисовало перед моим мысленным взором такую картину: Эл в полном одиночестве сидит в рубке за пультом управления, кругом ни души, а безжалостное гигантское светило тянет к нему свои огненные когти…
– Что? – взвился Кли Янг, прервав полет моего воображения. Его выпученные от ярости глаза сверлили огромного невозмутимого человека на возвышении. – Вот, значит, как! А по-моему, вы сообразили, что не миновать вам от меня мата в четыре хода, – вот вы и норовите спрятаться в рубке!
– В шесть ходов, – легко парировал Эл. – Никак не меньше чем за шесть.
– В четыре, – буквально взвыл Кли Янг. – Причем я готов прямо…
Тут Макналти решил, что это уж слишком. Он так побагровел, что казалось, его вот-вот хватит удар. Он повернулся к яростно размахивающему щупальцами Кли.
– Да забудешь ты когда-нибудь про свои проклятые шахматы или нет! – взревел он. – Довольно! Все по местам! Слышали, что я сказал! Приготовиться к максимальной перегрузке. Как только возникнет необходимость отправляться в холодильную камеру, я снова дам сигнал общего сбора. – Он обвел взглядом присутствующих. Его лицо, по мере того как спадало давление, постепенно приобретало нормальный цвет. – Все, разумеется, кроме Эла.
Теперь, как и в старые добрые времена, двигатели работали на всю катушку – ровно и без перебоев. Внутри корабля становилось все жарче и жарче, и мы начали прямо-таки истекать потом, а гладкие стены корабельных помещений покрылись каплями конденсата. Каково было в навигационной рубке, я просто даже представить себе не мог, да и не особенно хотел думать об этом.
За временем я, в принципе, не следил, но, помнится, до того как вновь прозвучал сигнал общего сбора, я успел отстоять две вахты, между которыми ухитрился поспать. К тому моменту дела наши обстояли совсем плохо. Теперь я не просто потел, а медленно таял, стекая в собственные ботинки.
