– Первое, – продолжал Покобатько. – Проникновение на территорию настоящего времени с целью диверсионной работы, доказательством чего служат моток верёвки и фонарик, утерянные при задержании. Второе. Нанесение тяжких телесных повреждений, несовместимых с жизнью, неизвестным науке лицам, о чем свидетельствует лопата, приложенная к делу, но также впоследствии утраченная. Третье. Подделка документов, что очевидно из того, что номера их не соответствуют, а указанная в них фамилия Ясоний является крайне подозрительной. Четвёртое. Несмотря на произносимый словесный бред, подследственный отказывается признаваться в лечении от психических заболеваний и нагло показывает зубы. Пользуясь принципом прибавления более мелкого наказания к более крупному, подсудимому выносится приговор – пятьдесят пять лет лишения свободы в камере без окон и дверей, без права приёмы воды и пищи и исправления прочих естественных потребностей. Приговор подлежит исполнению начиная со вчерашнего дня, поскольку существование подсудимого в более ранние сроки судом не доказано.
– Э!– крикнул я. – Гражданин капитан! Это уже произвол! Какой суд? Я не вижу тут никакого суда.
– Замолкни, – ответил Покобатько, неожиданно перейдя на «ты». – Приговор я вынес – значит, я и есть суд. Вот, сейчас имена присяжным придумаю и за них подпишу. Мы всегда так делаем.
– Ну, вот что, – сказал я злобно, снимая флистер с предохранителя и направляя на капитана – Мне это надоело. А ну быстро выпустите меня! Я не шучу.
– Ага, – ухмыльнулся Покобатько, вставая из-за стола и делая пару шагов в мою сторону. – Бунтовать вздумал? Ну, смотри, а то ещё два пожизненных набавлю. Я всё ждал, когда же ты свой пистолетик игрушечный поднимешь. Давай, стреляй.
Я стиснул зубы и пальнул ему прямо в жирный живот.
Сгусток зеленоватой энергии выскочил из ствола и разлетелся в мелкие брызги за несколько сантиметров до Покобатько.
– Что, съел? – злорадно произнёс он.– Думал, мы лыком шиты? У нас тут всякие ходят, и из будущего, и из прошлого. У нас тут у всех, кто не промах, давно аппаратики есть – защитное поле создавать. Я у вашего хмыря за пакет ирисок выменял. В будущем их, видать, не делают.
Я сник и опустил пистолет.
– Короче, за попытку моего повторного смертоубийства, – сказал Покобатько, – ещё добавляется тебе семьсот шесть лет, итого семьсот шестьдесят один.
– Может, вам заплатить? – взмолился я. – У меня тысяча рублей есть!
– Мне ваши бумажки ни к чему, – гордо заявил капитан, поджав нижнюю губу и пошевелив ушами. – Для меня справедливость важнее. Прощай, шпионская морда!
Он нажал пару кнопок у себя на столе, и подо мной внезапно провалился пол. Я полетел вниз, в длинную металлическую трубу, и понёсся по ней, ударяясь об стенки на поворотах, безуспешно стараясь зацепиться за стыки, пролетая многочисленные развилки, пока, наконец, не свалился на земляной пол в абсолютно тёмном помещении. Дыра в низеньком потолке, из которой я выпал, мгновенно затянулась, а я поднялся и принялся щупать стены вокруг. Со всех сторон меня окружал бетон, и я понял, что нахожусь в небольшой сырой каморке, где мне предстояло провести семьсот с лишним лет. Я опустился на пол в углу и начал считать про себя, пытаясь успокоиться.
Когда я досчитал до ста, то заметил, что в паре метров передо мной на полу светится небольшой зелёный предмет. Видимо, микроорганизмы, питающие флистер, так реагировали на темноту.
Я взял флистер, прижал к себе и лёг на пол, решив поспать.
– Всё-таки не один, – пробормотал я, и с этой мыслью постепенно провалился в сон.
Глава 3. Строевая подготовка-5
Человек оставляет после себя гораздо больше, чем это обычно принято считать. Возможно, самое важное – это и вправду построенные дома, посаженные деревья и выращенные дети. Но это далеко не всё. От нас остаются детские тетради с домашними работами, посты в форумах, объявления на столбах и кадры на записях камер слежения в метро и супермаркетах. Когда человек проходит по земле, он оставляет след. Его специфический запах постепенно улетучиваются, но какая-то микроскопическая его доля остаётся существовать ещё очень долго. Колебания воздуха, произведённые нами, угасают, но при этом производят тепло и воздействуют на окружающие предметы. Однако самое удивительное – это то, как долго мы остаёмся в памяти других людей.
