Пал Фараон вдруг на колени,
За ним советники, жрецы,
А зверолюди зарычали:
Не могут двигаться они.
«Я Аве, – молвила Богиня, —
Меня прислал сюда Отец,
Чтобы наместника проверить
И разобраться наконец…
Зачем так много крови льётся
И как строительство идёт,
И что желают зверолюди…»
«Они? Да кто же их поймёт, —
И дальше Фараон продолжил, —
Зачем жалеть, ответь, зверей?
Смотри, глаза у них пустые.
Они животные, поверь».
Богиня обвела всех взором,
А сердце ёкнуло в груди:
«Мой Мада, как же ты прекрасен…»
И вслух: «Мне стражники нужны».
«Вот этих двух», – ей Жрец ответил.
«Как их зовут?» «Прости, сестра, —
И Фараон добавил тихо, —
У зверя кличка быть должна.
Вот этот – Кыр, а тот – Анатас».
«Ну что ж, обоих я возьму.
Кыр сторожить снаружи будет.
Анатас, заходи, прошу».
Он шёл к ней медленно и слушал,
Как сердце бешено стучит
И мечется душа, как в клетке.
«Она! Она!» – ему кричит.
Богиня улыбнулась нежно
И за руку его взяла.
Анатас зарычал, пугая,
Боясь взглянуть в её глаза.
«Я знаю, что ты понимаешь
И чувствуешь меня душой,
И пусть пока ещё не знаешь,
Как сердцем быть хочу с тобой.
Не бойся. Я тебя не выдам.
Со мной ты можешь говорить».
Зверь зарычал. Она вздохнула…
И как им дальше рядом жить?
Как дни бегут, а может, мчатся,
Лениво, медленно ползут.
Богиня Зверя приручила,
Совсем-совсем-совсем чуть-чуть.
У ног её сидит послушно,
Прижался телом и грустит,
Ведь слышал разговор сегодня,
Что скоро Аве улетит.
А он останется, бесспорно,
Жизнь одинокую влача.
Так хочется обнять Богиню,
Сказав: «Любимая моя!»
И целовать самозабвенно,
И тело к телу прижимать,
Почувствовать душой и сердцем,
Что кем-то большим может стать.
Прикрыл глаза, вкушая ласку,
Как провела по волосам,
И замурчал, не смог сдержаться,
Предавшись сказочным мечтам.
А Кыр рычал сейчас за дверью,
Пытаясь друга вразумить.
Но наш герой уже решился
Богиню эту соблазнить.
Пусть ненадолго. Пусть мгновение,
Но чувство счастья испытать.
В её глазах он видит душу…
Как без неё потом дышать?
Анатас Аве взял за руку
И ближе к сердцу притянул,
Обнял желанную покрепче,
В глаза с улыбкою взглянул.
А губы отыскали губы…
Вдруг искры вспыхнули, кружа,
В волшебном танце опьяняя,
Чаруя и любовь даря.
«Моя!» – Анатас нежно шепчет.
«Твоя, любимый, навсегда…
Пусть ты меня пока не вспомнил,
Но вечность я тебя ждала».
Со злостью двери распахнулись.
Создатель, гневаясь, кричит,
А Кыр у ног лежит, убитый,
И на коленях Жрец стоит.
Лишь Фараон в глаза смеётся:
«Ну что ж, любимая сестра,
Ты Мада долго так искала,
Но быть с ним вместе не судьба».
«Ах ты, распутное создание, —
К ней ближе подошёл Отец, —
От зверя скоро я избавлюсь
И положу всему конец».
Анатас зарычал: «Не смейте!
Во мне живёт её душа.
Ей подарил своё я сердце.
Не раб, не зверь, а только я!»
«Опомнись, ведь она бессмертна, —
Смеялся громче Фараон, —
Твоя жизнь скоро завершится.
Смотри, Создатель как взбешён».
У алтаря толпились Боги,
Не понимая: «Как же так?
У зверя есть душа и сердце…
Он человек!» – они твердят.
Он тот, кем раньше были Боги…
Когда от сердца отреклись,
Холодный космос изменил их
Для дел великих и благих.
Анатас в кандалах, прикован,
На камне алтаря лежит.
А Аве бледная, но гордо
На Зверя смотрит и молчит.
«Ну что ж, пусть кровь его прольётся!» —
Воскликнул самый главный жрец.
Богиня подошла поближе
И улыбнулась: «Наконец!»
Нож жертвенный в руке сжимая,
Себе по горлу провела…
Упала на алтарь, а камни
Испили крови божества.
И искры вспыхнули повсюду,
Впиваясь, требуя, звеня…
Рассыпались, как фейерверки,
И отступила темнота.
«Она бессмертия лишилась, —
Жрец, заикаясь, произнёс, —
И просто человеком стала…
Что с ними делать, вот вопрос».
«Нет, посмотрите! Как же это?
Душа осталась у неё,
Бессмертная, как было раньше,
И сердце бьётся тяжело».
«Постойте! – Фараон промолвил, —
Нельзя так подло поступать,
Эй, стражники, Отца держите!»
«Решил Создателем сам стать?» —
Заметил Жрец ему ехидно,
Но всё же дальше отошёл.
Он Жрец, пусть Боги разберутся,
Кто и зачем на трон взошёл.
Создателя схватили звери.
«Анатас, Аве забирай!»
«Зови меня теперь ты Мада.
За всё спасибо и прощай».
«Ты вспомнил? – Фараон воскликнул, —
Она тебя всегда ждала
И миллионы лет искала,
Так тосковала и звала.
Я восхищаюсь вами, честно.
Любовь возможна во грехе…
Невероятно, слишком сложно,
Вы воспротивились судьбе.
А потому дарю планету…
Ялмез – пусть домом станет вам,
Живите счастливо, любите…
Сейчас проститься надо нам».
И Мада взял на руки Аве,
Шептал ей: «Я люблю тебя!
Теперь мы вечно будем вместе.
Твоя любовь нас вновь спасла».
Огромный мир, как он прекрасен,
Когда любовь согрела жизнь,
А души связаны бессмертием,
И две судьбы в одну сплелись.
Глаза открыла томно Аве:
«Любимый, ласковый, родной…
Неважно, сколько Бог отмерил,
Но главное, чтоб быть с тобой.
Пусть миг, неделя или годы…
Любовь окупит всё сполна.
Живая, тёплая, такая,
Какой быть раньше не могла».
Планета Клео так сурова,
Лишь Сфинксы радостно молчат.
Они, конечно, знают тайну,
Но никого не просветят.
О том, что души отогрелись,
О том, что сердце есть у всех,
Но нужно слышать, а не слушать,
Безгрешность не выносит хлев.
Когда разрушатся оковы
И сердце Бога оживёт?
О том другая будет притча:
Любя людей, им жизнь спасёт…
А кровь опять алтарь омоет…
