– Да я уже понял. Просто подумал, что вы отвечаете за состояние стоянки, а продажами занимается кто-то из верхушки комбината.
– Так я и есть из верхушки. Начальник экспортного отдела. Только работа у меня номинальная. Мы вот уже двести лет передаём конечный продукт после переработки на верфи двух государств, республики Шейн и нашей империи. Вот я и занялся продажами корпусов. Как ни удивительно, но идёт довольно неплохо. Некоторые инженеры покупают корабли, восстанавливают их и продают. Прибыль двойная, а то и тройная. Но работают они в основном по заказу, редко можно продать наудачу.
– Понятно. Тогда давайте не будем тянуть время и осмотрим корпуса. На чём полетим, на вашем аппарате или на моём?
– Думаю, лучше на вашем. Буксир трогать не хочется, а челнок ушёл на станцию.
– Хорошо, на моём так на моём. Идёмте.
Мы прошли на борт бота, в рубку. Заняв пилотское кресло, я приказал искину вырастить для Олуна виртуальное кресло, в которое он с опаской сел.
– Никогда не видел оборудование седьмого поколения… Смотри-ка, держит. А с виду обычный люмерский инженерный бот.
– Модернизировал немного, – рассеянно ответил я.
Как только произошла отстыковка от борта корабля, я отвёл бот в сторону и направился по скинутому мне Олуном на нейросеть маршруту немного в обход свалки. Для удобства пилот буксира, что улетел на челноке на станцию, собрал заинтересовавшие меня корпуса в одном месте. Только это произошло не с той стороны, где висела транспорт-контора.
Наконец отдельной кучкой появилось с десяток корпусов. Приблизив изображение, убедился, что это мой заказ. Развернув изображение на экране голографического монитора, чтобы мой спутник мог всё видеть, я сказал:
– У меня вопрос такого типа. Что у вас делает корпус люмерского тяжёлого крейсера пятого поколения? Он всё ещё не снят с вооружения?
– Трофей с последней войны с директоратом Рейко. Он был сильно повреждён абордажными группами, и его восстановление посчитали нецелесообразным. Он попал под электромагнитный удар, и вся его начинка выгорела напрочь. Видимо, защита была повреждена или не выдержала другой ЭМ-удар. Крейсер обобрали и бросили на месте боя. Пилот большого контейнеровоза, что доставляет нам корпуса, узнал координаты этого места и доставил корпуса к нам. Халтура, его начальство об этом не знало, немного подзаработал. Кроме этого корпуса он приволок с десяток, но в таком виде, что их даже не рассматривали для продажи. Убитые напрочь. Частично сняли неповреждённую броню на продажу, а так пошли бы они в переплавку. Интересует? Могу скинуть двадцать процентов. Силовой каркас целый, броня почти вся на месте, такую ни один крейсер младше классом не пробьёт. Одним словом, я готов уступить вам корпус от люмерского тяжёлого крейсера всего за сто десять тысяч кредитов.
– Почти даром, да? – усмехнулся я. – На этих крейсерах была использована новинка в корабельной броне, и она действительно очень крепка… если не знаешь, куда стрелять. А вот слабых мест у этого крейсера довольно много. Вот я отсюда вижу три пробоины как раз в этих местах. Похоже, флотские Рейко в той войне знали, куда стрелять, вот и захватили этот крейсер, хотя, думаю, потери у них были большие. Всё-таки восемь башен главного линкорского калибра, не считая крейсерского.
– Вы, я смотрю, разбираетесь в кораблях, хотя у вас нашивки техника и пилота малого корабля.
– У меня много талантов, о которых мало кто знает… Я не пойму, там, за корпусом того грузовика, – что это? У меня такого в заявке не было.
– Где? – наклонился вперёд Олун.
Он уже не комплексовал из-за виртуального кресла и сейчас развалился на нём довольно вольготно, явно получая удовольствие от поездки.
– Вот корма какого-то смутно знакомого корабля. Это явно средний класс, то есть крейсерский. Но корма больно велика.
– А, так это «Ринз». Вы же спрашивали, есть ли у нас корпуса инженерных кораблей. Я тогда ответил, что уже нет, а потом припомнил, что один вроде как оставался. Партик, это мой пилот буксира, поискал и действительно нашёл шейнский инженерный корабль модели «Тукан», модификации «Ринз». Четвёртое поколение, между прочим. Восьмой крейсерский класс, всего на два класса не дотягивает до большого корабля.
Среди корпусов транспортов, трёх крейсеров, двух средних носителей, четырёх контейнеровозов и шести сухогрузов действительно висел корпус «Тукана».
– Ну, понятно. Осмотрим всё, и начнём с «Тукана». Дайте мне раскладку по нему.
– Корпус целый. Причина списания – моральное устаревание. Ранее он принадлежал флоту республики Шейн, потом перешёл по продаже старой техники в директорат Рейко, оттуда был списан, и корпус оказался у нас.
– Четвёртое поколение? Списан Рейко? Это вы кому другому говорите. В чём настоящая причина появления здесь этого корпуса?
