– Знаете, у меня однокурсница была, – подключилась к разговору Лана. – Она была старше нас всех и вернулась в институт после академического отпуска, который брала из-за рождения ребенка. Так вот, она же еще молодая, погулять хочется. С мужем развелась и жила с мамой. Мы на тусовку идем, она ребенка маме оставит и с нами. Потом домой приходит, а дома скандал. Типа сама таскаешься, а ребенка на маму повесила. В следующий раз она ребенка с собой возьмет. Приходит домой и снова скандал, типа сама таскаешься и ребенка за собой таскаешь. Так и у нас. Много зараженных на станции, может быть, и потому, что ее в первую очередь атаковали. А может быть, и потому, что заразились на транспортнике, а на станции специально перерождали много народу, так как она нужна была. В общем, не доверчен – бит, и переверчен – тоже бит.
– Ланочка, деточка, пошли на смену, пока ты не договорилась, – ухмыльнулся дрол Стох. – Знаешь, у тебя думать лучше получается, чем разговоры разговаривать.
Смена выдвинулась из букмола в сторону рубки. Все шли молча. Настроение было на нуле. Если до собрания было на душе не совсем хорошо, то после него стало тошно. Что ждет впереди? Под таким углом никто не рассматривал ситуацию. Да и некогда было об этом думать. Все силы были направлены на спасение корабля и экипажа. Лана шла и размышляла о том, что пакостные личности есть не только на ее планете, и во Вселенной тоже их полным-полно. И как Федерация не проводит проверку, а вот такие подлецы все равно просачиваются в экипажи. Да и каким прибором определить уровень человеческой подлости. Иногда эту гниль видно за километр. Такие люди не сильно страшны. Они не скрывают свою сущность, и от них знаешь, чего ждать. Не можешь угадать, в какой момент ударят, но всегда ожидаешь этого. Но чаще она так глубоко сидит в человеке, что и не подозреваешь. А потом, в какой-то момент, как гнойник прорывает. И вот тогда удар настолько неожиданный, и настолько от этого больно, что еще долго оклематься не можешь. На всю жизнь такая зарубка остается. После такого люди теряют веру и в дружбу, и в любовь. Ведь дрол Валейт бил расчетливо, наотмашь. Он прекрасно понимал, что экипаж транспортника ни в чем не виноват. Что ценой человеческих жизней они заплатили за чью-то расхлябанность или предательство. Но тем не менее выдвинул такое мерзкое обвинение. Можно было бы сесть вместе со всеми и попробовать найти организатора или ведущего исполнителя. И если бы он даже не раскрыл секрет станции, его бы в этом никто не обвинил. Все прекрасно понимают, что такое секретность. А он?! Он повел себя как последний гаденыш.
– Хоть вы, дрол Стох, и говорите, что я лучше думаю, чем говорю, – с обидой в голосе произнесла Лана, когда все разместились в рубке на своих местах, – но я все равно скажу. Или дрол Валейт знает, кто за всем этим стоит, и что-то с этого имеет, поэтому нас обвиняет, чтобы отвести подозрения от себя. Или по его вине это произошло, и он сейчас изо всех сил прикрывает свою пятую точку. И будет мешать в поисках кукловода. Я бы его под каким-нибудь предлогом заперла в каюте. Чтоб не шастал по кораблю и не вынюхивал. Придумала бы карантин или постельный режим назначила всем.
– В словах Ланы есть зерно, – отозвался Гардарик. – Командор, давай закроем его. Да и всех его людей. На транспортнике ведь введено военное положение. Вот пусть сидят в каютах. Еда и вода у них есть, а медпомощь, если надо, вызовут. Да и в случае необходимости к ним ни в коем случае доктор один чтобы не шел. А то мало ли что в голову придет этим умникам.
– Эрдиан, проверь, где все сотрудники станции, и если в своих каютах, то запри их там, – отдал распоряжение дрол Хаунд. – А мы работаем. Вывести на общий экран списки всех живых перерожденных.
Руки Эрдиана быстро залетали над клавиатурой, выполняя распоряжение командира. А Лана направилась к вендиго за порцией кофе.
– Что, Ланушка, не работают мозги без стимулятора? – раздался ехидный голос Пахтора.
– Мои мозги работают независимо от напитка, главное, чтобы вдохновение было, – парировала девушка. – А вот ты в прострации уже вторую смену пребываешь. Сидишь, улыбаешься своим мыслям. Явно голова не насущными проблемами занята. Может, поделишься, и мы поулыбаемся? А то грустно как-то на душе. Аж выть хочется. А чужая радость всегда вызывает в человеке волну эмоций.
– При этом не всегда такие же светлые эмоции, – буркнул в ответ Пахтор. – Очень часто чужая радость вызывает зависть и негатив.
– Да что тут гадать, – хохотнул Хортор. – Его мысли у него на лице отпечатываются. О своей Марохе печалится наш Пахтор. Ждет не дождется встречи с ней. Как прилетит, так, видать, сразу и рванет ключи на блюдечке с голубой каемочкой тащить. Никакой романтики.
– Ну и мечтаю, ну и потащу. – Сердито сверкнул глазами в сторону техника Пахтор.
– Ты же вроде жениться еще не собирался? – удивленно спросил Саша. – Все говорил, что еще молод, что еще погуляешь.
