Крутить на площади маршевую музыку — это хорошая идея, это веселит и вселяет оптимизм. Я оптимистично разглядывал площадь, когда ко мне подошла юная девица с комсомольским значком и протянула мне флаерок:
— Товарищ, если вы не на службе, обязательно посетите театр — у нас гастролирует московский Театр на Таганке, новая постановка «Гамлета», — сказала она жизнерадостным тоном, — просто покажете этот флаер на входе, и вам будет скидка на билет.
— Да? — Я мельком посмотрел на флаерок. Действительно «Гамлет» и цена билета — сущие копейки, но я вернул ей флаер обратно. — Не… на этого «Гамлета» я не ходок.
На то у меня были свои причины — личного характера. Как-то моя очередная ночная нимфа, отягощенная идеей фикс приобщить меня к прекрасному, притащила историческую видеозапись трагедии «Гамлет» в постановке Театра на Таганке. Действительно трагедия. По сцене, изображая из себя великого драматического актера, метался спившийся и сторчавшийся номенклатурный сноб Высоцкий. Публика млела от восхищения, а Шекспир беспокойно метался в гробу. Высоцкий своей игрой не иначе как мстил классику за неведомые грехи.
Я от смеха аж с дивана вывалился, еще бы! Такой стеб! Высоцкий — Гамлет! Братья Цукеры со своей трилогией «Голый пистолет» могут отдохнуть. Высоцкий в этой роли — цирк, где-то такой же, как если бы на роль Гамлета позвали Владимира Кличко с битой после боя мордой, а он бы прикололся и действительно сыграл принца датского, причем не сходив после схватки в душ и не снимая боксерских перчаток и ярких атласных трусов. Моя театральная нимфа, на полном серьезе орудующая фразами типа: «Щелкунчик» — это самое загадочное произведение Чайковского», этого смеха не поняла и принялась отстаивать гениальный и дерзкий замысел таганского режиссера. Я возразил, объявил этот замысел ахинеей и напомнил моей напыщенной театралке, что Театр на Таганке есть не что иное, как детище Лубянки, что этот театр
Этой же ночью мы расстались навсегда — с криками, воплями и взаимными оскорблениями. Она заявила, что Высоцкий — герой и гений, а я — мудак и жлоб, что она не желает иметь отношений с таким грубым хамом, как я, быстро собрала манатки и выскочила на лестничную клетку. Я вышел за ней и прокричал ей вслед, что Высоцкий действительно гениальный поэт, но он вовсе не герой, а щедро смазанный номенклатурный выкормыш, задаренный дачей; что «магнитофонная революция» — дурь, что нам всем по самое горло на веки вечные хватит и «революции» семнадцатого года; что роль Высоцкого в фильме «Интервенция» — это неприкрытое лизание зада коммунистическим бонзам во имя номенклатурного харча, а дикий образ беспредельщика, страшного ментяры Жеглова — это популяризация милицейского произвола и доктрина, оплевывающая права человека! Только в высшей степени беспринципный карьерист мог согласиться эту преступную роль играть! И еще! Честные художники не решают вопросы починки своих снобистских «Мерседесов» на уровне Брежнева!
Расстались, в общем… и все из-за Гамлета. Так что не пойду я ни на какое представление лубянского кружка самодеятельности. Обойдусь…
— Очень жаль, — сказала комсомолка, забирая у меня флаер, а я обратил внимание, что на ее значке вместо профиля Ленина проштампован профиль Сталина. Аббревиатура тоже другая — ВСКСМ, стало быть, Всесоюзный Сталинский Коммунистический Союз Молодежи. Интересно.
— Подари мне свой значок, — неожиданно для самого себя ляпнул я.
— Пожалуйста. — Она с большим энтузиазмом отстегнула значок и приколола его мне на куртку.
— Круто? — спросил я, разглядывая значок на своей груди. — Теперь я на комсомольца похож?
— Не-а, вам бы подстричься, а то вы совсем как дурачье-хиппаны — это такие свинговые шизики, которые под американских пацифистов косят, от слова «поц», придурки они и алкоголики. — Вот! И тут неформалы.
— Мне такая прическа по статусу положена, — сказал я, а сам подумал, что и до алкоголизма мне полшага осталось. — А не подскажешь ли, где тут ближайший книжный магазин?
— По этой улице через квартал, а вы разве читать умеете? — Я аж остолбенел от такого вопроса.
— Умею — выучился в соответствии с рекомендацией Ленина, которая гласила, что необходимо ввести поголовную грамотность для того, чтоб тупое быдло могло самостоятельно читать ценнейшие коммунистические указания и пламенные воззвания. В общем — всем учиться, учиться, учиться, так проще, а иначе, покуда персонально каждому пролетарию растолкуешь линию партии — позеленеешь.
— Так вы в СССР родились? — удивилась она. — А как вы в рабство попали?
— Как… как… — Вот пристала! Действительно — как? Не беда, сейчас насочиняю. — Пропили меня, моей мамке на бутыль не хватало, вот она меня и запродала… по контрабандным каналам… со скидкой… выгодная сделка…
— Это ужасно…
— Зато меня в рейхе кормят вкусно и хозяйка ко мне добра.