В книге написано, что этой стрельбой решилось много проблем. Пункт первый: истребление потенциальных политических противников. Пункт второй: очищение страны и армии от кровавых революционных неконтролируемых палачей, вдоволь наплескавшихся в реках народной крови. Главное слово — «неконтролируемых». Какому правителю нужна бешеная свора неконтролируемых палачей? Правильно, никакому — правителям нужны исполнители покорные и молчаливые. Пункт третий: демонстративное истребление этих маньяков — это есть кость, брошенная Сталиным оставшимся в живых родственникам миллионов убитых вышеперечисленными лицами в период с 1917 по 1937. Конечно, это пародия на справедливое возмездие, но очень убедительная пародия: смотрите, я перестрелял палачей ваших любимых и близких! Воздайте мне должное! Спасибо, товарищ Сталин! Спасибо, что отомстили за наших мертвых. О, великий! О, гений всех времен и народов! Спасибо, уважил — и смахивают скупые слезы чинные мужики-трудяги, чудом спасшиеся по лесам в диктатуру, но схоронившие свои семьи. Поклон тебе до земли! И еще одно отдельное большое спасибо, товарищ Сталин, за ловко пробитый ледорубом череп кровавого черта из преисподней Троцкого, но это спасибо прозвучит только в сороковом году…
Но есть и другая сторона чистки. О ней тоже написано доходчиво. В концлагеря и под расстрел отправились не только высшие партийные чины, не только ленинская банда, не только недобитые осколки банды Троцкого, не только кровавые «герои октября», не только члены партии и комиссары рангом поскромнее, — в общем, не только руководящее быдло, но и десятки тысяч простых обывателей. Касательно обывателей: в отделения НКВД на места спускались квоты с указанием необходимого количества врагов, которых следует переловить к такому-то сроку. Иными словами, вся вина тех, кому не повезло, состояла лишь в том, что пафосный товарищ Ежов бодро насочинял планы арестов, выразил их цифирью и разослал на исполнение, а сам ушел водку лакать. Виновен ты или нет — по барабану; для доказательства вины есть 58-я статья — по этой воистину гениальной статье можно было засудить даже глухонемого, слепого, полностью парализованного инвалида. Дескать, лежал в позе, выражающей неудовлетворенность решениями партии. Чем объяснялись такие действия, — эти цифры и проценты, в этой книге описано ясно. Пункт первый: нужна рабсила на великие стройки коммунизма, причем эта необходимость перманентная, ибо рабсила завела себе дурную привычку почему-то быстро изнашиваться и умирать. Строить гигантские заводы в тайге или вечной мерзлоте — не сахар, граждан в здравом уме и светлой памяти на такой подвиг не сподвигнешь, а вот под дулом пулемета — другое дело. Тут интересно вспомнить идиотский фильм «Иван Бровкин на целине» и изумиться диким заявлениям Бровкина о том, что, дескать, ему жаль, что он родился слишком поздно и в геройском возведении индустриальных монстров ему, бедняжечке горемычному, не довелось участвовать. Вот идиот! Да он кувыркаться от счастья должен, а не печалиться! К слову, неудивительно, что целину сгубили: раз там трудились такие болваны вроде Бровкина, то ничем хорошим это закончиться не могло.
Пункт второй: демонстративно хватая за задницу кого не попадя за малейший выбрык, а то и вовсе от балды, Сталин добился на российских землях неслыханной доселе железной дисциплины и рабской покорности. Такого еще не удавалось никому и вряд ли удастся впредь. И последний пункт, пункт третий: в результате Черной мессы 1937—1938 года, с кровавыми жертвоприношениями и зловещими заклинаниями типа постановлений ЦК, под красным знаком сатанинской пентаграммы притихла очень интересная страна. Даже не страна, а огромный чистый лист, лист высочайшего качества, лист, покорный любым движениям кисти художника, лист, на котором можно было нарисовать все, что угодно… Вот тут я и выловил серьезные расхождения истории этого СССР с историей моего СССР, именно по завершении «чистки» пути истории разошлись.