Со стороны свободного выхода на уровень подошла группа из десяти солдат с щитами и пушками. Настроены они были решительно. Сначала двое вели стрельбу по импровизированной баррикаде, где сидели два посаженных Викентием местных. Стрелял в ответ только один из них. Второй, испугавшись, сидел в углу, обхватив голову руками, затем опустился на четвереньки и пополз вдоль стенки к заблокированному лифту.
Затем один из солдат достал гранатомёт.
— Всё, — сказал Викентий. — Идут на штурм. Бесполезно. Надо уходить. Страшно-то как.
— Но куда?
Викентий промолчал, выразительно бросив взгляд на застывшего рядом Джима. Не при нём, понял Семён.
Взрыв гранаты разметал баррикады. Джим затрясся в беззвучном рыдании, затем поднял озлобленный взгляд на Викентия. Затем на автомат, который лежал на столе в паре метров. Кулаки были сжаты.
— Он был… моим…
— Что? Другом? Братом? Родственником? — рявкнул тот в ответ, предупреждая агрессию. — Ты думаешь, они бы без нас вас пожалели? Скоро война начнётся. Она уже идёт. Сюда рано или поздно всё равно кто-то пришёл бы из наших. А этим… проще зачистить весь сектор от таких, как вы, чтобы разобраться с нами. Чтобы не стать биомусором, вы должны сражаться!
— Но мы же могли просто уйти!
— Да, могли, — опустил взгляд Викентий. — Всё могли. Могли родиться на солнечной планете, могли иметь миллионное наследство. Но вы здесь. В одной лодке с нами. И вы на верной стороне. За нами правда и мощь Инспекции, и возмездие — поверь! — неминуемо.
— А где была инспекция все эти годы? — не унимался парень. — Когда они убивали десятками таких, как мы?
— В общем, дружище, — встрял Семён. — Мы, как видишь, почти безоружные, стволы в руках сейчас не держим. Ты можешь, конечно, взять вот автомат и порешить нас обоих. А потом себя. Но мир от этого лучше станет, что ли? Ты спасёшься? Себя спасёшь, судрь? За товарищей своих отомстишь?…
— Ты прав, — Джим обречённо кивнул.
Закончить, возможно, лучший его монолог Семёну не дали.
— База, как слышно, приём, — вдруг послышался незнакомый женский голос в гарнитуре. — Переборку откройте.
— Ты кто? — хором спросили Семён с Викентием.
— Дина, позывной «Гюрза», табельный номер шесть-четыре-три, старший лейтенант-инспектор Ордена Опричников. Я тут на лифте приехала. Что у вас там, гости?
Викентий изменился в лице, прокашлялся и ответил:
— Говорит инженер-инспектор ордена схимников Викентий, позывной «Дядя Вик». Мы открыть, конечно, можем, но тут отряд солдат у входа. С гранатами.
— Выполняйте приказ. Мы справимся.
— Хорошо, — не раздумывая, согласился Викентий и вбил пароль в консоли. — Наших только не заденьте, там пара переодетых!
На камерах ещё не до конца рассеялся дым от взрыва гранаты, но уже было немного видно. Повсюду виднелись обломки мебели, разбросанные тела. С потолка рядом с камерой чуть сочилась вода — пыталась сработать старая система пожаротушения. В углу экрана, насколько позволял обзор, была заметна возня у перегородки второго лифта. Затем послышалась стрельба, новые взрывы, яркие вспышки светошумовых гранат. Всё продолжалось минуты три, затем снова послышался голос Дины:
— База, мы у входа, наденьте носовые фильтры и открывайте затвор.
Вскоре внутри лаборатории оказалось пятеро человек. Старший инспектор оказалась худой высокой женщиной, с острыми, покрытыми армосеткой скулами. Вместо плаща на ней был облегающий комбинезон, в руках — мультиствол хитрой модели, которой Семёну не приходилось видеть даже в новостях. На плечи сели два компактных бронированных дрона, вооружённых стволами.
Следом за ней вошли четыре человека, одетых по-разному. Лишь один из них, альбинос с красными глазами носил форму Ордена Правопорядка. На другом — форма солдата Бессарабии, а двое оставшихся были местными, с архаичными берданками и в куртках местного сопротивления, вроде тех, кого расстреливали солдаты из броневика.
Дина швырнула автомат на стол и начала знакомство с ругани.
— Почему оставили базу в первом секторе? Здесь же был посыльный! Почему пулемёт не выкатили? Что за оборванцев рекрутировали? Почему не появлялись в сети больше суток? Пьянствовали? Я наслышана про ваши алкогольные рекорды. Наверху полно готовых воевать, не могли раньше озаботиться? Это, — она махнула рукой на Семёна, — откуда, был же другой? Отвечайте!
Семён подумал, что ему никогда не нравились женщины-вояки. Тем более, женщины-офицеры, командующие мужчинами. Тем более те, у которых непонятен возраст — Дине запросто могло оказаться и двадцать пять, и сорок пять. Ни в фильмах, ни те, что он видел в портах. Отец как-то говорил, что женщины-воины рождаются там, где нет настоящих мужиков.
Викентий сперва вытянулся по струнке, насколько позволяла раненая нога. Потом на его лице появилась усмешка.
— С какого вопроса начинать ответ?
— С любого!
— Про готовых воевать не знал. Думал, всех или убили, или департировали. Нашли только тут, внизу, за полчаса мобилизовали. Когда прибыли, база была уже занята четырьмя солдатами. Пробивались с боем. Посыльного Юрия убили до нашего прихода.
