Сердито взглянув на меня, существо повисело над моей головой, а потом уплыло во двор позади дома. Я постучал по стеклу, отступил назад и поднял цветок. Занавески зашевелились, а потом раздвинулись на долю дюйма. Мне стало нехорошо. С чего я вообще решил, что это нормальная идея? Какой девушке она может показаться романтичной? На такое способен только псих.
Между занавесок показалось лицо Донны – с затуманенными со сна глазами и с волосами, собранными на макушке в золотой пучок. На ней была футболка и пижамные штаны. Мое имя она произнесла как вопрос:
– Ной?
– Прости, – прошептал я. – Сейчас уйду.
Она подняла указательный палец вверх, что, должно быть, означало «одну минутку», и исчезла. А потом вернулась, жуя жвачку. Она разблокировала окно и медленно его открыла. Подняв до середины, она наклонилась и высунулась наружу.
– Ты что здесь делаешь?
– Я пришел, потому что… – проговорил я и закашлялся. Сейчас бы не помешало попить воды. – Ты отлично справилась с работой, и я хотел тебя поблагодарить.
Донна улыбнулась. Что ж, по крайней мере, она не огорчилась оттого, что меня увидела.
– Среди ночи?
– Ну, мы же настоящий «Дом с привидениями», – ответил я.
Она ткнула пальцем мне в грудь.
– А это что?
Ой, а про цветок-то я и забыл.
– Это тебе, – поспешно сказал я, глядя на его тусклое свечение, а не на нее. – Что-то вроде поздравления… наверное.
– Так ты отдашь его мне или так и будешь на него смотреть? – спросила она.
Я с трудом оторвал взгляд от гипнотического света и протянул ей цветок. Она заглянула в его бутон, и на ее лицо упали оранжевые блики. До чего же она милая. Почему я все время забываю, какая она красивая? Почему ее лицо не хочет запечатлеваться в моей памяти?
– Он прекрасен, – промурлыкала она. – А как называется?
– Эбеновая нежность, – ответил я, восхитившись своей спонтанной находкой. – Его создали в лаборатории НАСА – когда экспериментировали с растениями, которые способны жить на космических кораблях или астероидах, чтобы создавать пригодную для дыхания атмосферу.
Казалось, ей потребовались усилия, чтобы оторваться от цветка и взглянуть на меня.
– Ты надо мной издеваешься.
– Ни в коем случае, – ответил я. – Кстати, не трогай шипы в центре. Они ядовитые.
– Значит, ты разнес цветы всем «Брэдам» и «Кэтти»?
– Нет, только тебе, – сказал я.
Она схватила меня за ворот рубашки и притянула к себе. Мой первый поцелуй получился быстрым, крепким и закончился быстрее, чем я успел понять, что происходит. Донна отпустила меня, и я отступил на шаг.
– Увидимся на работе? – спросила она.
– Ага. Круто, – сказал я, проведя рукой по своим растрепанным от ветра волосам. – Мне все равно пора лететь домой.
Донна рассмеялась.
– Ты такой странный.
И прежде чем я успел сообразить, что ответить, она закрыла окно и задернула занавески. Я увидел, как отступает в глубь комнаты оранжевое сияние «эбеновой нежности». Странное воспоминание всплыло в моей голове: монахини, плывущие по проходам со свечками в руках во время увертюры к спектаклю «Звуки музыки», который в 1989 году поставил мистер Рэнсом. От этой мысли воодушевление предыдущей минуты совершенно улетучилось, и снова навалилась тяжесть. Едва переставляя ноги, я поплелся через заросший двор, пока не оказался почти под моим Другом.
– Поможешь немного? – спросил я.
С громким вздохом он опустился на землю и схватил меня за плечи. Огромный прилив энергии прокатился между нами. Мой желудок сжался, а сердце бешено заколотилось. Когда он отпустил меня, я согнул ноги, оттолкнулся и взмыл в воздух. Существо держалось на расстоянии во время всего полета домой и отворачивалось всякий раз, когда я на него смотрел. Когда мы прибыли домой, я влетел в открытое окно, а мой Друг остался снаружи.
– Ты на что-то сердишься? – спросил я.
Немного помедлив, он покачал головой.
– Значит, не сердишься?
Он покрутил головой еще раз.
– Так ты идешь в дом?
Существо снова покачало головой и, развернувшись, улетело в ночь.
Я закрыл окно и прошел по коридору в комнату Юнис. Я хотел поговорить о Донне и разделить с ней свой ночной триумф, но когда я постучал в дверь, мне открыла Брин с раскрасневшимся лицом и растрепанными волосами.
– Чего надо? – выпалила она.
– Ты что, прикалываешься? – спросил я.
Я сдвинулся в сторону, и она тут же шагнула наперерез, чтобы я не смог заглянуть за дверь.
– Одну секунду, Ной, – раздался голос Юнис откуда-то из глубины комнаты.
Она словно слегка запыхалась, и я начал догадываться, чем они занимались перед тем, как я постучал. Должно быть, моя догадка отразилась на моем лице, поскольку Брин наклонила голову и подняла брови.
– Ладно, забудь, – сказал я, вернулся в свою комнату, разделся и лег спать. Перед сном я прокрутил в памяти поцелуй Донны, пытаясь вытянуть из него побольше подробностей, но все оставалось как в тумане. К удивлению примешивалось удовольствие, но, скорее, интеллектуального свойства – от самого факта, что я поцеловал девушку. Физического наслаждения или страсти к той, кто подарила мне поцелуй, я почему-то в себе не ощущал.
