Я стоял у выхода из аэроклуба, прислонившись к кирпичной стене. Осеннее солнце грело уже не так сильно, но на небе не было ни облачка. Через десять минут дверь распахнулась, и появился Володя, вытирая вспотевший лоб рукавом.
— Ну как? — спросил я.
— Вроде, пронесло, — он нервно улыбнулся. — Хотя этот тип в сером костюме задал мне вопрос про аварийный слив топлива. Откуда я должен был знать? Ведь мы же ещё не летчики!
Мы уже собирались уходить, когда из дверей вывалился мажорчик с красным от злости лицом. Увидев нас, он резко остановился. Что-то пробормотал беззвучно, наверное, проклинал. И скрылся. Похоже, ему и так досталось — у меня даже как-то погасло желание начистить его противную рожу.
А мы направились прямиком в кафе. Результаты экзамена должны были объявить завтра. Я окинул взглядом интерьер кафе: полированные деревянные столики, стулья с зелёными сиденьями, на стенах — плакаты с изображением достижений советской космонавтики. Катя уже сидела у окна, перед ней стоял гранёный стакан с морсом и лежала раскрытая книга.
— Ну как? — спросила она, когда мы подошли.
— Выкрутились, — улыбнулся Володя, снимая пиджак и вешая его на спинку стула.
Мы заказали кофе и пирожные «Картошка». Разговор за столом то и дело перескакивал с экзамена на планы на будущее. Володя рассказывал, что мечтает попасть в гражданскую авиацию, Катя сказала, что хочет стать авиаинженером, как отец.
— А ты? — спросила Катя, обращаясь ко мне.
— Видно будет, — улыбнулся я.
— Ну летать же будешь?
— Конечно.
Через час мы распрощались у выхода.
Дома меня ждал сюрприз. Едва я переступил порог, как мать вышла из кухни с сияющими глазами.
— Сережа! Ты только посмотри! — она взяла меня за руку и подвела к углу комнаты.
Там, на тумбе, стоял новенький телевизор «Рекорд-6» — одна из последних моделей 1964 года, с 35-сантиметровым экраном и улучшенной чёткостью изображения. На верхней панели красовалась табличка «Сделано в СССР».
— Откуда такое? — спросил я, нахмурившись.
— Приезжал человек от твоего Ивана Семёновича, — объяснила мать. — Сказал, что в благодарность за спасение. Так ещё установили антенну, всё настроили… Ой, Сережа, теперь будем «Голубой огонёк» смотреть дома! Никуда ходить не надо! Ты не рад?
Я подошёл к телевизору, провёл пальцем по тёплой деревянной поверхности. Включил. На экране сразу появилось изображение. Шла передача про уборку урожая.
— Ну что, — улыбнулся я, — сегодня всем подъездом у нас собираться будем?
Мать засмеялась и ушла на кухню, к плите, где уже шумел кипятком чайник:
— Давай-ка сначала поужинаем, герой ты мой. А там видно будет.
За окном темнело. Телевизор, чай с пирогами и тёплая домашняя атмосфера — идеально я завершал вечер. После всех сегодняшних событий это было как нельзя кстати.
Кабинет, где проходил экзамен, опустел. На столе лежали аккуратно сложенные работы абитуриентов, рядом — чернильница и несколько затупленных карандашей. За окном медленно садилось солнце, отбрасывая длинные тени на паркетный пол. Тишину нарушало лишь размеренное тиканье настенных часов.
— Ну что, коллеги, — начал Крутов, откладывая последний лист, — какие впечатления? — спросил он и посмотрел сначала на особого члена комиссии, который сейчас стоял возле окна и по своему обыкновению дымил в окно, изредка поглядывая на улицу, а затем и на второго члена комиссии. — Георгий Петрович?
— Обычный набор, — пожал плечами тот, методично складывая свои бумаги в портфель, явно торопясь уйти. — Есть способные, есть не очень.
Крутов кивнул.
— Ваша дочь справилась блестяще.
Мужчина расплылся в улыбке и кивнул, но вслух серьёзно добавил:
— Есть над чем работать.
Мужчина в костюме со стальным отливом стоял у окна. Потушив сигарету, он медленно провёл ладонью по подбородку.
— А что скажете про Громова? — спросил он, отрываясь от окна.
Крутов слегка прищурился, на лице появилась довольная улыбка, как у отца, который гордится своим отпрыском:
— Очень интересный молодой человек. Знающий, подготовленный. Ответы чёткие, без воды. так сказать. Да и физически крепок — сдал нормативы на «отлично», хотя по внешнему виду так и не скажешь. Есть стержень у парня.
— Хм, — тот склонил голову набок. — А не кажется вам, что он
Георгий Петрович оторвался от бумаг, поправил очки и пожал плечами:
— Пока ничего особенного не заметил. Отличник, да. Но ведь таких немало.
— Да? — мужчина медленно прошёл к стулу и сел, откидываясь на спинку. — А откуда у него такие знания?
— Любознательный. Учился, видимо, — пожал плечами Крутов.
— В обычной школе? — прищурился мужчина. — Или где-то ещё?
Георгий Петрович оторвался от портфеля, взглянул на говорившего:
— Александр Петрович, вы что-то хотите сказать?
— Просто интересно, — мотнул головой он. — Парень знает вещи, о которых не всегда пишут в учебниках. Особенно для его возраста.
Крутов нахмурился.
— О чём вы, Александр Арнольдович?
