Я ковырял ложкой в тарелке с перловкой, разглядывая жирные круги на поверхности. За всё время с первого дня я уже успел привыкнуть к двум неизменным блюдам: гречка с тушёнкой по чётным дням, перловка с кусочками мяса — по нечётным.
Рядом Володя с аппетитом уплетал свою пайку, периодически запивая компотом.
— Ну что, команда, первая неделя пролетела, а? — хмыкнул он, вытирая рот рукавом. — Как будто вчера только пришёл, а уже и крылья отращиваю.
Я улыбнулся и откинулся на спинку стула. В голове сами собой всплывали моменты этих семи дней. И один из них был связан как раз с Володей, который быстро проявил себя главным хохмачом нашей группы.
В то утро полковник Лисин стоял у доски, скрестив руки. Его взгляд сурово скользил по нашим лицам, будто сканируя.
— Товарищи курсанты, сегодня проверим, кто из вас действительно чует аэродинамику, а кто просто дышит в этом направлении.
Он взял мел и споро нарисовал на доске кривую, в которой я без труда узнал профиль крыла.
— Это — основа, — сказал Лисин, тыча в кривую указательным пальцем. — Без него самолёт просто груда металла. Итак, первое задание.
Он взял стопку листов бумаги и зашагал вдоль рядов, раздавая по одному листу нам.
— Закройте глаза и нарисуйте профиль крыла. Без подглядываний.
Володя тут же зажмурился и с энтузиазмом начал водить карандашом по бумаге. Вскоре Лисин начал собирать работы.
— Авдеев! — рявкнул он, глядя на листок Володи. — Это что?
— Профиль крыла, товарищ полковник! — бодро отрапортовал Володя.
— Это, товарищ курсант, похоже на то, что остаётся от картошки после того, как её съест корова!
В классе раздался смех. Даже обычно невозмутимая Катя фыркнула в ладонь.
— Зато устойчивый! — не сдавался Володя. — Если самолёт такой сделать, он вообще никуда не свалится!
— В землю врежется — да, — сухо заметил Лисин. — На внеочередное мытьё кабинетов после занятий!
Володя тяжело вздохнул, кто-то сзади сдавленно хихикнул.
— Вы думаете, это смешно? — его голос стал почти шепотом. — Представьте: ночь, кабина трясётся как в лихорадке, приборы отказали, а вам нужно чувствовать машину. Не видеть, а именно чувствовать.
Он быстро подошёл к Володе, который всё ещё мял в пальцах свой «картофельный» рисунок.
— Авдеев! В небе у вас не будет времени доставать линейку и чертить! Вы должны знать профиль крыла так же хорошо, как свою ладонь.
Повернулся и оглядел нас всех, методично стуча пальцем по виску:
— Лётчик думает не только головой. Лётчик думает руками, спиной, вестибулярным аппаратом. Когда вы дергаете ручку на посадке, вы должны чувствовать, как воздух обтекает крыло. Без приборов, без видимости.
В классе повисла тишина. Даже вечно неугомонный Рыков перестал ёрзать.
Лисин медленно развернулся к доске:
— Поэтому завтра те, кто нарисовал хоть что-то похожее на крыло — пойдут на тренажёр. Остальные… — он бросил взгляд на Володин шедевр, — будут тренироваться до тех пор, пока их руки не запомнят эту кривую лучше, чем лицо собственной матери.
Повисла небольшая пауза. Потом он добавил уже спокойнее:
— Потому что когда-нибудь это спасёт вам жизнь. Когда в кабине будет темно, холодно, а земля — очень близко.
Затем он взял на проверку мой листок. Я, конечно, мог нарисовать идеальный профиль, но слегка «испортил» кривую, чтобы особо не выделяться.
— Громов… — Лисин прищурился. — Почти правильно. Но вот здесь… — он ткнул пальцем в место, где я намеренно сделал небольшой изгиб менее плавным. — Здесь нужно подправить.
— Товарищ полковник, я торопился, — слукавил я.
— В небе торопиться — себе дороже. Исправить к следующему занятию.
Затем он подошёл к доске и резко стёр рисунок.
— А теперь — внимание!
Он нарисовал крыло с резким изломом.
— Кто скажет, что здесь не так?
Я знал ответ — это был профиль для сверхзвуковых скоростей, которые только начинали изучать, поэтому поднял руку.
— Ну? — Лисин обвёл взглядом класс. — Опять только Громов знает?
— Это… крыло для быстрых самолётов? — неуверенно сказал Миша Зайцев.
— Правильно, но не совсем. Это крыло для скоростей, которые пока ещё не достигнуты. Но будут. И кто-то из вас, возможно, будет их испытывать.
Он посмотрел прямо на меня.
— Громов, тебе кажется, этот профиль эффективен?
Я сделал вид, что раздумываю, но недолго.
— На сверхзвуке — да. Но на малых скоростях он будет «сыпаться».
Лисин замер и прищурился.
— Откуда ты это знаешь?
— Читал журнал «Техника — молодёжи». Там в статье «Крылья для скорости звука» было упоминание испытаний X-15. Без деталей, но с базовыми принципами. Ещё читал книгу «Сверхзвуковые самолёты» Озерова, она есть в районной библиотеке.
— Хм… — Лисин нахмурился. — Интересно. Очень интересно…
Володя шепнул мне, наклонившись к уху:
— Ты, Громов, или гений, или шпион. Ха!
— Или просто умею читать, — улыбнулся я.
Я вынырнул из воспоминаний, когда в мою тарелку плюхнулся кусок чёрного хлеба.
— Очнулся, профессор? — Володя, красный после физподготовки, размахивал ложкой. — Лисин тебя завтра опять на «доску почета» вывесит. А меня опять в «стойку».
Катя фыркнула:
— Если будешь так рисовать, тебя не в лётчики, а в художники отправят. В абстрактный стиль!
