Внешне он выглядел именно так, как я его и представлял себе ещё в далёком детстве в прошлой жизни: невысокого роста, в военной форме, которая на нем сидела идеально, с открытой, располагающей к себе улыбкой. Но в этот самый момент для присутствующих он казался самым большим человеком на свете.
Зал аэроклуба замер. Мы стояли в парадном строю, вытянувшись по струнке, и даже дышали как-то особенно тихо, будто боялись нарушить торжественность момента.
— Товарищи! — голос Юрия Алексеевича прозвучал тёпло и одновременно мощно.
Зал мигом взорвался аплодисментами. Кто-то не выдержал и крикнул: «Ура!» — и тут же смутился, но Гагарин только рассмеялся.
— Спасибо за такую встречу! — он поднял руку, и овации постепенно стихли. — Очень приятно видеть столько молодых, увлечённых лиц. Значит, авиация в надёжных руках!
Крутов сделал три чётких шага вперёд и отрапортовал:
— Товарищ полковник! Личный состав аэроклуба ДОСААФ построен для встречи с вами!
Гагарин пожал руку Крутову:
— Спасибо, товарищ майор. Очень рад быть среди будущих покорителей неба.
После начались обычные в таких случаях церемонии — представление руководства, краткий доклад о работе аэроклуба. Я стоял, стараясь не пропустить ни слова, когда вдруг заметил, как Крутов что-то тихо сказал Гагарину, и тот с интересом посмотрел в нашу сторону.
— Давайте без формальностей, — он улыбнулся, — давайте без церемоний. Я ведь не с проверкой пришёл, а к товарищам.
И тут же шагнул к нам. Не к трибуне, не к подготовленной кафедре, а прямо в первую шеренгу.
Володя аж подпрыгнул, когда Гагарин остановился рядом с ним.
— Как фамилия? — спросил он по-дружески.
— Ав-Авдеев, товарищ Гагарин! — Володя выпалил это так громко, что даже сам испугался.
— Ну вот, уже знакомы, — рассмеялся Гагарин и пожал ему руку.
Потом он повернулся ко мне. Я почувствовал, как у меня участился пульс, ведь передо мной стояла легенда во плоти. Его глаза были невероятно живыми — чуть озорными, без намёка на звёздность.
— А вы кто у нас? — спросил он.
— Сергей Громов, товарищ Гагарин, — ответил я чётко.
— Староста группы, — добавил Крутов.
— А, значит, на вас лежала вся ответственность! — Гагарин шутливо подмигнул и одобрительно кивнул в сторону стенда с цитатами Циолковского: — Хорошая газета. Особенно про Циолковского. Я сам им в юности зачитывался.
— Так точно, товарищ полковник! — ответил я, глядя перед собой. — Спасибо, товарищ Гагарин. Вся группа трудилась над ней.
— Юрий Алексеевич, — поправил он. — Мы же не на партсобрании. Ну, раз вы главный в группе, тогда с вас и первый вопрос. О чём хотите поговорить?
В голове моментально пронеслось всё, что мы готовили: про «Восток-1», про тренировки, про звёзды… Но вдруг я понял, что больше всего мне хочется спросить не о космосе, а о нём самом.
— Товарищ Гагарин… — я сделал небольшой вдох. — А вам до сих пор снятся полёты?
Он на секунду задумался, потом улыбнулся — уже не официально, а как-то по-домашнему.
— Каждую ночь, — ответил он просто. — И не только снятся, — добавил он многозначительно.
Я понял, о чём он сказал. Это перекликалось и с моими собственными воспоминаниями о выходах в открытый космос, которые всплывали в самые неожиданные моменты. Например, когда мочишь лицо холодной водой или вдруг замечаешь особенно синее небо… Полёты становятся не просто работой, а состоянием души, неотъемлемой частью личности. Ну и не стоит забывать о «фантомных ощущениях» невесомости после возвращения на Землю, когда мысленно ты всё ещё продолжаешь летать.
Гагарин пожал мне руку. Ладонь его оказалась твёрдой, с характерными шершавыми участками у основания пальцев, и у меня сразу мелькнула мысль о парашютных стропах.
Ну а потом Гагарин окинул взглядом нашу группу и прищурился.
— Ну что, товарищи, — он повернулся ко всем, — давайте по-простому. Встаньте в круг, не стесняйтесь.
Крутов кивнул, и строй тут же рассыпался в свободное полукольцо. Даже Семёнов, обычно такой заносчивый и гордый, расслабился и придвинулся поближе.
— Вот так лучше, — улыбнулся Гагарин. — Вижу, подготовились серьёзно. И стенгазета хорошая, и форма — хоть сейчас на парад. — Он одобрительно потрогал пуговицу на гимнастёрке ближайшего курсанта. — Но главное — глаза горят. Это в авиации самое важное.
Юрий Алексеевич сделал паузу, огляделся, затем неожиданно спросил:
— Кто из вас уже летал самостоятельно?
Несколько рук тут же взметнулись вверх. Гагарин кивнул:
— Отлично. А теперь скажите честно — страшно было в первый раз?
В зале засмеялись. Один из старшекурсников, широкоплечий парень с орлиным носом, нерешительно поднял руку:
— Товарищ Гагарин, если честно… да. Особенно когда мотор чихнул на развороте.
Гагарин рассмеялся — звонко, по-мальчишески:
— Вот видите! А мне потом говорят: «Гагарин, ты же в космос летал, тебе не страшно!» Да я на «Яке» в первый раз трясся так, что штурвал потом отжимать пришлось!
Зал взорвался смехом. Даже полковник из свиты улыбнулся.
— Серьёзно? — не удержался Володя.
