— О! — сказал писклявых. — Слыхал?
— Угу, — сказал первый. — Двинули. Начнём с родителей. Там и бумаги поищем. А потом пацана.
«Бумаги?» — нахмурился я.
Я уже подходил к выключателю, когда услышал как открылась и закрылась входная дверь. Следом на пол упал яркий луч света — в коридоре включили свет. А потом…
— Вы кто такие и что здесь делаете? — Услышал я сердитый голос отца.
«Отец? — Удивился я. — Какого чёрта он делает здесь, а не расслабляется в санатории вместе с матерью?»
Следующие события слились в одну секунду. Пока я подавал сигнал, писклявый крикнул: «Кончай падлу!» и в коридоре послышалась возня, которая закончилась сдавленным вскриком отца.
«Твою мать!» — подумал я и бросился в коридор.
Я вылетел из комнаты в коридор и на миг застыл, обозревая происходящее: отец, прислонившись к стене, скручивался вполоборота, зажимая ладонью тёмное пятно на рубашке, второй рукой он удерживал руку грабителя, в которой он сжимал окровавленную «финку». Тощий, зайдя сбоку, уже занёс для удара монтировку.
Всё это я рассмотрел в считанные секунды. Тело моё начало действовать, пока мозг выхватывал детали: грабители стоят ко мне спиной, расстояние навскидку три шага, коридор узкий, на вешалке болтается отцовский зонт-трость с тяжёлой стилизованной ручкой.
Действовать пришлось быстро, пока противники не видят меня. Приблизился, сорвал зонт, рванул вперёд. В это время тощий размахнулся и впечатал монтировку в стену в сантиметре от головы отца — чудом увернулся. Пока тощий снова замахивался для очередного удара, в дело вступил я.
Зажимая зонт на манер биты, я размахнулся и впечатал тяжёлую ручку в затылок противника. Тот ойкнул и стал оборачиваться ко мне. Я в это время уже перевернул зонт острым концом вперёд и, как заправский копейщик на ристалище, резко ткнул им в солнечное сплетение тощего. Тот охнул и согнулся пополам, выпуская монтировку из рук.
Я наклонился подобрать оружие противника, но тут же услышал окрик отца:
— Сзади!
Вскинув голову, увидел коренастого, который рванул в мою сторону, выставив нож вперёд. Зонт всё ещё был у меня в руках, поэтому я не стал придумывать ничего нового и просто ударил им наотмашь. Зонт жалобно хрустнул, но вроде выдержал, лишь немного погнулся. Коренастый выругался, получив удар, но нож из рук не выпустил. Приблизившись ко мне вплотную, он нанёс удар. Я отпрыгнул к стене, но полностью уйти от удара не вышло — лезвие чиркнуло меня предплечью, оставив кровоточащий порез.
Следом раздался гулкий звон, а противник слегка покачнулся. Я кинул взгляд за спину коренастого и увидел отца, который держал в руках банку. Видимо, на этот удар отец потратил последние силы, потому что он отступил на шаг и сполз по стене, оставляя кровавый след на ней.
Тем временем отдышался тощий и тоже рванул в мою сторону. Я отступил к входной двери и чуть на полетел на пол, споткнувшись о полупустую коробку с из-под банок. Я пнул её ногой. Коробка, звеня банками, проскользила по полу и врезалась в ноги тощему. Тот споткнулся и полетел на пол.
Краем глаза заметил движение и только в последний момент вскинул зонт перед собой. Нож пробил ткань зонта и застрял в металлических спицах. Я резко дёрнул его в сторону, вырвав оружие из рук противника, а затем с размаху пробил «гол» между ног. Коренастый захрипел, глаза закатились, и он рухнул на пол, судорожно подтягивая колени к животу.
«Где же люди Ершова?» — подумал я, глядя, как поднимается на ноги тощий.
И именно в этот момент входная дверь с шумом открылась и в коридор ввалились двое в штатском с оружием наготове.
— Руки за голову! — гаркнул кто-то.
Тощий сразу же выполнил команду, ну а коренастый… Тот всё ещё пытался отдышаться, тихо поскуливая на полу.
Следом за первыми двумя в квартиру вошли ещё двое, а затем и сам Ершов, что удивило меня — не его профиль же. Он остановился в дверях и медленно обвёл коридор взглядом. Задержался на отце и только потом его бесцветные глаза уставились на меня.
— Ну что, герой? Всё по плану, да? — спросил он, и уголок его губ приподнялся в усмешке.
— Мне интересно другое, — холодно ответил я, подходя к отцу. — Как так получилось, что ваши люди пропустили отца во время операции.
Ершов не ответил, но я успел увидеть, как скривилось его лицо, будто он лимон съел. Опустившись рядом с отцом на колени, я приступил к осмотру ранения. Лезвие ножа вошло в живот, чуть ниже рёбер.
— Скорая уже едет, — сказал Ершов, наблюдая за моими действиями. Я, не поворачивая головы кивнул, мол, услышал.
— Дыши ровно, слышишь? — сказал я отцу, отодвигая ткань, чтобы осмотреть рану.
Кровь сочилась тёмно-вишнёвой струйкой. Значит, повезло и артерия цела. Я стянул с себя кофту, соорудил из неё подобие валика и положил под голову отца, под колени запихнул свои сапоги. Сгодятся, как временное решение.
— Серёжа… — начал отец, но я прервал его.
— Молчи и экономь силы. С твоими секретами мы разберёмся потом, когда тебя скорая подлатает. Как и с тем, почему ты здесь, а не с мамой в санатории. К тому же сейчас у тебя задача номер один — выжить.
