Грузовик, взревев мотором, тронулся, оставляя за собой глубокие колеи в снегу. Мы с Зотовым переглянулись и молча зашагали к учебному корпусу — занятия никто не отменял и нам ещё предстояло отсидеть положенные лекции.
Вечером, когда объявили свободное время, я отправился в санчасть узнать как там дела у Кольцова и выяснить, насколько у него серьёзная травма.
На улице уже было темно, да и температура упала ниже ноля. Я поёжился, запахнул одежду поплотнее и зашагал в нужном направлении.
Санчасть тонула в темноте, лишь несколько окон слабо светились жёлтыми пятнами. В коридорах стояла мёртвая тишина, нарушаемая только далёким позвякиванием инструментов где-то в глубине здания. Я уже направлялся к палате, где должен был лежать Кольцов, когда из-за угла неожиданно появилась Наталья.
— Курсант Громов, часы приёма окончены, — отрезала она, скрестив руки на груди. В тусклом свете ночника её глаза казались ещё холоднее обычного, а тени подчёркивали резкие черты лица.
Я сделал шаг вперёд, сохраняя невозмутимое выражение лица:
— Наталья, позвольте не согласиться с вами. Когда речь идёт о друге, правила могут быть несколько… гибкими. Я всего на минуту. Просто узнаю, как он.
Девушка вздохнула и, чуть смягчив голос, произнесла:
— У вашего друга не просто вывих, а сложный перелом. Возможны осложнения.
Наталья поправила белый халат, который почему-то казался особенно белоснежным в этом полумраке.
— Приходите завтра, — добавила она, но я заметил, как её взгляд задержался на моём лице чуть дольше обычного.
Я позволил себе лёгкую улыбку:
— Наталья, вы, как всегда, очаровательно строги. Но знаете ли вы, что в медицине есть понятие «терапевтическое воздействие»?
Девушка смутилась нахмурилась, но от своего не отступила:
— Правила есть правила, курсант.
Я шагнул ближе и со значением проговорил:
— Наталья, позвольте заметить, что вы единственная, кто на данный момент, способен превратить строгий регламент в небольшой компромисс.
Её взгляд скользнул по моему лицу, губы едва заметно дрогнули в улыбке.
— Компромисс? — переспросила она, чуть приподняв бровь.
Я выпрямился во весь рост, глядя ей прямо в глаза:
— Именно так. Я мог бы предложить… свои услуги. В качестве благодарности за ваше милосердие.
Наталья на мгновение отвела взгляд, словно обдумывая мои слова.
— Услуги? — в её голосе проскользнули игривые нотки. — Какие?
Я сделал шаг ближе, и проникновенно произнёс:
— О, я умею быть весьма изобретательным. И весьма… благодарным.
Она притворно тяжело вздохнула и закатила глаза. Но я уже видел перемены в её поведении, во взгляде и в интонации.
— Хорошо, Сергей. Но только на ять минут. И если кто-то увидит…
— Ваше доверие — высшая награда, — я слегка поклонился, приложив руку к сердцу. — Клянусь честью офицера, я буду нем как рыба.
Наталья замерла на несколько секунд, а затем неожиданно уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке, а после она и вовсе прыснула от смеха, прикрыв лицо ладонью. Впервые за всё время нашего знакомства маска Снежной королевы слетела с её лица.
— Только-тихо, курсант, — она стрельнула в меня лукавым взглядом. — Вы ещё не офицер.
— Да, — не стал отпираться я. — Но буду им. А честь у меня и сейчас есть, — проговорил я улыбаясь.
— Договорились, — бросила она через плечо. — Идёмте, я проведу вас, чтобы вы не блуждали. А то увидит ещё кто-то…
Наталья не стала заканчивать фразу. Но я и без неё знал, что за нарушение правил нам влетит обоим. Поэтому, согласно кивнув, я последовал за ней, сохраняя невозмутимое выражение лица. Когда девушка провела меня к дверям нужной палаты, она, не проронив ни слова, развернулась и пошла в холл.
В палате Кольцов лежал, уставившись в потолок. Его нога, закованная в гипс, была приподнята на штативе с подвеской. Увидев меня, он слабо махнул рукой в приветствии.
— Ну как ты, герой? — я придвинул табурет и присел возле койки, оглядывая Кольцова с ног до головы. Его обычно румяное лицо было бледным, а под глазами залегли тёмные круги.
— Просто замечательно, — горько усмехнулся Андрей. — Теперь меня точно отчислят. Не видать мне…
— Чушь собачья, — перебил его я. — Перелом — не приговор. Теорию будешь осваивать прямо здесь. Я тебе конспекты носить буду, задания передавать. Да и в целом объясню теорию, если что-то не поймёшь.
— А практика? Полёты? — в голосе Кольцова звучала неприкрытая печаль. — Когда я всё это наверстаю?
— Нагонишь, когда поправишься. Главное — не кисни и не сдавайся.
Андрей промолчал, сжав кулаки, но через мгновение кивнул:
— Ладно. Спасибо, что зашёл Сергей.
Я похлопал его по плечу и вышел, оставив друга наедине с его мыслями.
На выходе из санчасти меня ждала Наталья, вертя в руках медицинский блокнот.
— Ну что, придумали, чем я могу вас отблагодарить за вашу помощь? — спросил я, останавливаясь перед ней.
Наталья подняла на меня глаза, и в них снова мелькнула эта странная, почти лукавая искорка:
— Думала… И вот, что я поняла… Оказывается, я давно не была в театре. А сейчас как раз идёт «Трёхгрошовая опера». Скоро сезон закончится, а я так и не увижу её…
