Аэродром с нашим приходом сюда расцвёл. А чего бы ему не расцвести, когда в списке статей расходов появилась ещё одна строка с именем этого объекта. С минуты на минуту объявят посадку. Зина словно тень всегда рядом со мной.
Трень-брень-трень, — деликатно вибрирует телефон. Нашёл, мля, время! Достаю. Не всегда отвечаю на звонки, например, с неизвестных номеров. Но на этот ответить придётся. На Зину можно не оглядываться, любой бы и я в последнюю очередь предположил, что она способна на такую деликатность. Однако отсаживается дальше, метров на десять. Сейчас можно, народу вокруг мало. Это не Шереметьево, где каждую минуту садится или взлетает самолёт.
— Да, Алис, — стараюсь говорить приветливо, но голос всё равно сухой.
— Здравствуй, Вить, — делает паузу, то ли ждёт ответного приветствия, то ли не решается продолжать. — А ты когда к нам приедешь?
Теперь я делаю паузу. Мне надо подумать.
— Могу задать тебе тот же самый вопрос. И отвечу тебе точно так же, как и ты.
Чувствую, насколько туго вращаются шарики в её голове. Она не дура, конечно, обычная девчонка. Не интеллектуалка, точно. И ребус этот несложный раскусить не может. Поэтому переводит стрелки.
— А я детей каждое утро на зарядку вывожу, — и замолкает, ждёт.
— Молодец! — искренне хвалю. — И, наверное, каждое утро говоришь им, что так папа велел, поэтому надо делать. Без споров и разговоров. Молодец, Алисочка!
— Ну-у-у, не каждый раз… — уточняет неуверенно.
— Понятно, — криво усмехаюсь. — Никогда ты им этого не говорила. Может, тогда бабушка им это объясняет?
— Бабушка? — потерянно повторяет Алиса.
— Ты так и не поняла, что я хотел сказать, да? — за разговорами уже иду к самолёту, закинув сумку на плечо. — Всё очень просто, Алиса. Мой вопрос тот же самый: когда ты переедешь с детьми ко мне на Байконур? И если ответишь — никогда, то и мой ответ будет тот же: никогда. Никогда я к вам приезжать не буду. Если скажешь: завтра, то и я так же отвечу. Завтра же приеду и заберу вас к себе. Тебе всё понятно?
— Ну-у, да…
— Тогда пока. Я у самолёта стою, мне пора. Внутри не знаю, есть или нет связь. Не всегда бывает.
Интересно перемещаться по разным часовым поясам. Подсчёт времени тоже подчиняется закону относительности. Если опираться только на местное время, то вся математика рушится. Вылетел с Байконура в одиннадцать пятнадцать, прилетел в Москву в двенадцать двадцать, летел три часа. А в Петропавловске-Камчатском глубокий вечер и через полтора часа — полночь.
— Виктор, почему не пригласили меня на запуск? — в голосе зампреда нет обиды, чисто справку ждёт. Я и даю, мне нетрудно.
— Э нет, Дмитрий Анатольевич! Вас я приглашу обязательно, но только тогда, когда буду уверен, что всё пройдёт успешно. И если всё сложится, тогда вы станете своего рода кандидатом в талисманы, приносящие удачу.
— Недурственным талисманом ты хочешь обзавестись, Виктор, — зампред начинает веселиться.
Ага. Вот и экс-президент заговорил со мной на «ты». Мой статус и вес растут прямо неимоверно. Только Басиме, глупой бабке, на него плевать.
Хотя ещё посмотреть, кто кому нужнее. Короля играет свита. И если та свита состоит из рыцарей — искусных воинов, могущественных герцогов и сказочно богатых банкиров и промышленников, то и король велик и славен.
Почему бы мне и не выбрать зампреда СБ себе в короли? С собой можно быть честным — вариант не идеальный. Только идеальных в нынешнем правительстве вообще не вижу. В упор не зрю. Вполне вероятно, из вторых рядов кто-то есть очень толковый. Из тяжёлых фигур — никого.
Уже видно, что меня ценят. Как средство поднять свой политический вес, популярность и репутацию. Циничная позиция? И что? Она меня не отталкивает, наоборот, привлекает. Во-первых, кто доказал, что цинизм это недостаток, которому трудно противостоять? Мне представляется, что это всего лишь стиль. Главное — изощрённость ума, неординарный интеллект и так далее. Во-вторых, свою незаурядность Медведев доказал одним лишь тем, что безошибочно выбрал меня в качестве паровоза для своей популярности. В президенты он вряд ли вернётся, (сам не хочу, гы-гы-гы!) но стать заметной фигурой на политическом небосклоне России сможет.
Мне, хочешь — не хочешь, самому придётся становиться политической фигурой. Предвижу впереди какие-то коллизии щекотливого свойства с моим политическим сюзереном. Но будем решать проблемы по мере их поступления.
— На тебя, Виктор, Роскосмос жалуется, — зампред делится последними слухами и новостями.
— Что им не так?
— Говорят, всё под себя гребёшь, обходишь их с заказами…
