Хороший домик! По двору в сопровождении говорливого хозяина уже прошёлся, сейчас прикидываю, как можно распорядиться комнатами. Всеми семью. Мне по многим причинам отдельная квартира не подойдёт, даже элитная. А вот особняк — самое то. Будет куда машину поставить, где гостей принять. За двенадцать миллионов — и вовсе не рублей, а в шесть раз более лёгких тенге — совсем недорого.
Риелтор, хорошенькая и почти юная казашка, в предвкушении от крупной сделки.
— Значит, двенадцать миллионов? — мы, все трое, стоим в просторной гостиной с большими окнами, Зина поблизости, ближе к прихожей.
— Орыс? — вдруг спрашивает хозяин, невысокий и монументально полный казах лет пятидесяти.
Хотя по лицу возраст местных пока определять не научился. Может, сорок или шестьдесят.
Смотрю вопросительно. Риелтор Лейла что-то быстро тараторит по-казахски.
— Пятнадцать миллионов! — вдруг объявляет хозяин.
Неожиданно. Гляжу на Лейлу, жду объяснений. Та явно смущена. Пытается спорить с хозяином. Языка не знаю почти абсолютно, только несколько слов, которые сами местные русские часто употребляют. Вот и сейчас казах говорит «жок». О чём говорят, догадаться нетрудно. Заявленную цену менять на ходу нельзя, что и пытается объяснить Лейла. Но это не таксист, с помощью Зины его уже за задницу не ухватишь. Хотя по закону, если совсем строго, не имеет он права так делать. Но и ответственности не предусмотрено.
Лейла смотрит виновато:
— Виктор Александрович, хозяин настаивает на пятнадцати…
— Почему вдруг?
— М-м-м… — девушка мнётся.
— Потому что я — русский?
— Да, — спокойно и с вызовом отвечает хозяин.
На короткое слово по-русски его хватает. Хотя подозреваю, он нарочно говорил при мне на родном.
— Понятно, — реальная жизнь часто поворачивается неожиданной стороной.
Но я тоже могу повернуться своей филейной частью. К кому угодно. Разворачиваюсь и ухожу. Невозмутимая Зина и растерянная Лейла следуют за мной.
На улице садимся в машину. Ту, что я вчера зафрахтовал.
— Куда едем? — флегматично интересуется Володя, так моего временного водителя зовут.
— Забросим Лейлу на работу и домой.
— Мы ничего больше смотреть не будем, Виктор Александрович? — робко интересуется девушка.
— Нет. Это самый лучший особняк и место хорошее. Но у этого хозяина я ничего покупать не буду, — немного подумав, добавляю: — Да и вообще, я передумал. Не нужен мне особняк.
Лейла явно огорчена. Ну да, накрылась премия за сделку. Пусть клянёт за это болезнь под именем «русофобия».
Огромная фура заезжает на территорию, ворота за ней закрываются, охранник приветственно машет рукой водителю — грузноватому, здоровенному мужику. Груз встречает целая делегация со мной во главе.
Мужичара бодро спрыгивает с подножки, за ним вылезает сменщик.
— Сам Витя меня встречает! Ну, здравствуй, сын! — мужичара, то есть папахен радостно сгребает меня в объятия.
— А ты быстро обернулся, кх-х-х, — пыхчу, пытаясь противостоять медвежьей хватке. — Всего за десять дней.
— Есть ещё порох под гульфиком! — ржёт довольный папахен.
Чего ему не ржать? На двоих с напарником больше полумиллиона огребли. За полмесяца, если с выходными считать. Десять дней — это ведь две полные рабочие недели.
— Давно я так далеко не ездил. Где сгружаем?
Направление показывает Таша, и папахен аккуратно выруливает кормой своей чудовищной фуры к входу складского ангара. В Хабаровск он газовое оборудование повёз из Екатеринбурга, обратно стиральные машины уже в наш город доставил. И ещё кое-что.
После разгрузочных работ и отбытия папахена стоим в ангаре перед двумя коробами. Один распахиваем, внутрь обеими руками, светя горящими глазами не хуже фонариков, влезает Паша. Цена содержимого этих коробок как бы ни больше всего остального груза.
— Навскидку, с десяток самолётов на крыло поставим, — вытаскивая одну хрень за другой, радуется Дерябин.
— Ладно. Таш, распорядись припрятать получше…
Вероника Пална сияет и порхает вокруг папахена. Не знаю, чему больше рада — приезду любимого мужа или толстой пачке денег, что он заработал в дальней поездке. Надеюсь, что хотя бы вровень. Милена копошится у него на руках. Даже на глаз видно, как папахен оттаивает и расслабляется после долгого пути через всю страну в оба конца. Но, наверное, мы с Юной больше так делать не будем. Она обещала авиаперевозками доставку комплектующих к «Боингам» организовать. Почему нет, груз малогабаритный. Вот я уже и контрабандой занимаюсь. Наши законы, впрочем, не нарушаю, Юна тоже в рамках, но таиться приходится. Пиндосы узнают о нарушении режима санкций — нахлобучат ей по первое число.
Мы в гостиной, Света помогает Веронике накрывать на стол. Решаю подразнить Милену:
— Хватит обниматься, это мой папа!
— Неть, мой!
Предлагаю ей обнять старшего брата, показывает язык. Но затем всё-таки перебазируется ко мне на руки.
— Милена, скажи «рыба»!
