Хозяин каюты кивнул гостю на вычурной формы стул; всего стульев было два, плюс столик с лежащей на нем книгой, которая казалась лишней. Кровать была убрана в стену, и комната благодаря отсутствию перегородок и другой мебели приобрела некий простор, тем более что картины представлялись окнами с видом на земные пейзажи.
Иван сел.
Вересов сел напротив, изучая смущённое лицо гостя, не понимающего, зачем он понадобился начальнику экспедиции.
– Я знаю, что Вестник на Толкине передал вам очень большой массив информации, – начал Вересов ровным голосом. – Намного больше, чем вы изложили в отчёте.
Иван сделал каменное лицо, сказал, не опуская глаз:
– Это правда. Но пока что вся эта информация мне недоступна. Пытался не один раз, однако так и не смог вывести в сферу сознания ни один файл. Только отрывочные видения.
– Отрывочные видения?
Иван помолчал, вспоминая свои попытки прочитать «книгу бытия», внедрённую ему в подсознание Вестником.
– В нашей Галактике почти не осталось живых миров. По сути, она представляет собой кладбище цивилизаций. Лишь в двух-трёх ветвях начала возрождаться жизнь.
– Разумная?
– Ну-у… наверно… мы не углублялись в детали. По сути, человечество тоже является вторичной волной разума, так как мы потомки, хотя и не прямые, создателей Вестника на Толкине.
– Может быть, не все?
– В смысле?
– На Земле несколько разных рас, в том числе потомки рептилоидов, драконов, змей и даже насекомых.
– Нет, мы – люди… – неуверенно сказал Иван.
Вересов улыбнулся, превращаясь в обаятельного парня.
– Да, мы – люди, но и нелюдей в человеческом обличье среди нас полно. – Улыбка погасла, лицо Вересова стало твёрдым и холодным как гранит, хотя в глазах сохранилась искра снисходительной теплоты. – Возможно, Вестник на Толкине действительно создан нашими предками, и нам ещё придётся к нему обратиться.
– Вряд ли он пойдёт на контакт вторично.
– Кто знает, кто знает, Иван, космос иногда преподносит совершенно непредвиденные сюрпризы и ситуации. Но поскольку вы являетесь носителем исключительно важной информации, просьба по мере её проявления предупредить меня о потенциальных угрозах нашей команде. Мы не только должны добиться решения поставленной задачи, но и вернуться домой живыми и по возможности здоровыми. Простите за вопрос: вы у психиатра не консультировались?
– Зачем? – озадаченно спросил Иван. – Чувствую себя нормально…
– Это я по поводу засевшего в памяти файла, консультация не помешала бы. Не обижайтесь. Я должен знать, что вы не подведёте.
– Конечно, я буду стараться, – пробормотал Иван.
– Вот и отлично, – снова улыбнулся Вересов, отчего Ивану почему-то стало легче на душе, и он улыбнулся в ответ, расправив плечи.
На четвёртые сутки полёта «Дерзкий» в ВСП-режиме миновал пылевые облака и вышел к небольшому скоплению звёзд, среди которых сияла и яркая белая звезда класса О, породившая планету-каплю, полностью состоящую из воды.
Фьоретта предложила назвать звезду Амфитритой в честь древнегреческой богини воды, супруги Посейдона, а планету – Нимфой, и хотя у мужчин-космолётчиков имелись свои мнения на этот счёт, все согласились с предложением коллеги, вынужденной после свадьбы мчаться к чёрту на кулички, вместо того чтобы проводить медовый месяц с супругом.
С расстояния в три миллиарда километров обозреть систему Амфитриты с помощью телескопов комплекса обзора корабля было невозможно, и капитан Бугров, посовещавшись с Вересовым, направил космолёт к трём планетам центрального пояса, среди которых была и Нимфа.
Сделали ВСП-прыжок, перенеслись на два с половиной миллиарда километров ближе. Снова притормозили бег корабля, тщательно анализируя состояние пространства в зоне остановки.
Звезда системы выросла в размерах, но была ещё далеко и по-прежнему казалась звездой. Комплекс контрольно-измерительной аппаратуры крейсера позволил лишь уточнить температуру её поверхности – плюс восемь с половиной тысяч градусов, спектр излучения и параметры электромагнитных и гравитационных полей. Зато удалось сосчитать количество планет системы. Их оказалось тринадцать, три размером с Марс, две – с Землю, остальные были гигантами, в том числе и планета-капля, диаметр которой превышал диаметр Земли в два с половиной раза. Кроме того, у Нимфы было обнаружено кольцо, состоящее из ледяных астероидов разных размеров – от нескольких километров до десятков метров и меньше. Кольцо по размерам уступало системе колец Сатурна, однако было толще – настоящий пояс с внешним диаметром в один миллион километров и толщиной в триста. Так как этот пояс сверкал издали не хуже алмазного, его назвали Кольцом Невесты. Автором названия был Альберт Полонски, никто не стал возражать, и таким оно и вошло в обиход членов экспедиции.
Навигатор также первым оценил ландшафты Нимфы, назвав планету реализованным Солярисом. Когда его спросили, что он имеет в виду, Альберт ответил:
– В двадцатом веке мой земляк Станислав Лем написал роман «Солярис» о разумном океане. Если бы он увидел Нимфу, был бы доволен своим предсказанием.
– Но океан Нимфы не разумное существо, – возразил Леон Батлер.
