Свой синтезатор я взять не захотел из-за неудобства его перевозки. Он был большой и тяжелый, 35 кг весом. Корабль наш отходил из Одессы, а до нее еще надо было добираться на поезде. И получилось так, что в зале, где должен был в один из вечеров состояться мой концерт, не оказалось не только рояля, но и самого простенького пианино. Синтезатора своего нет. Спросил у одной из эстрадных групп — те сказали, что они подумают, а потом как-то со стеснением объяснили, что они профессионалы и просто так синтезатор они дать не смогут, а арендовать его у них на один вечер за двести «зеленых» я смогу. Но, увы, это мне, конечно, не подходило. Оказалось, что на корабле все же есть старенький синтезатор «Ямаха». Но по сравнению с моим 64-голосным «Энсоником», этот был всего 16-голосный. Живое исполнение практически всего моего тогдашнего репертуара инструментальных композиций было под большим вопросом. Надо было что-то делать. Концерт поставлен в программу, отказаться уже было нельзя. Я рискнул сыграть на этой «Ямахе», и это привело к тому, что во многих композициях половина звуков просто не воспроизводилось, хотя я играл так же, как и на своем синтезаторе. Концерт получился сереньким, в конце я стал нервничать, что у меня на этом инструменте все звучит по-другому и очень плохо.
Никого не заинтересовало мое творчество, музыкальная элита осталась равнодушной. И только несколько человек подошли ко мне после концерта и посетовали на плохой инструмент, за которым я страдал весь этот вечер, и выразили желание услышать эту музыку на каком-то моем концерте, когда он будет уже в Москве, так как они почувствовали, что музыка достаточно интересная и свежая. Но больше никто не подошел и не выразил благодарности за прекрасно проведенный вечер и красивую музыку, что я и привык слышать от своих поклонников. Здесь же я услышал ворчание и недовольство: только убили напрасно время, можно было повеселиться вместо этого концерта в баре или на дискотеке.
Я был очень расстроен своей неудачей. Одно успокаивало, что многие из уважаемых мной людей, в том числе и Микаэл Таривердиев, не слышали этого безобразия.
Но для меня это был очередное испытание на прочность. Я опять не был замечен ни прессой, ни продюсерами. Но оказалось, что это было для меня не главным. Приехав в Москву, я почувствовал в себе какие-то сильные изменения и вдруг понял, что опять хорошо все слышу, все звуки стали четкими, исчез этот неприятный гул в левом ухе. Греческие острова оказались самой лучшей лечебницей оздоровления тела и духа моего.
5. Космический салон
У меня появилась идея создания телевизионной передачи с периодичностью раз в месяц. И назвал я ее «Космический салон Леонида Тимошенко». В этой программе предполагалось собрать людей, талантливых в разных областях искусства и науки. Именно они и должны были лететь в «телевизионном звездолете» к другим мирам, как истинные и достойные представители землян. «Талантливые люди — есть главное богатство цивилизации». Воплощение идеи такой передачи застопорилось в связи с очередной реорганизацией телевидения. Но главная мысль, «таланты — основа цивилизации», стала присутствовать во многих моих дальнейших проектах. Она дала жизнь салонам в Москве, Петербурге, Ставрополе, Кисловодске, а также творческим гостиным «Загадки творчества», и, наконец, Международному фестивалю искусств в Москве, девизом которого было: «Таланты объединяют Мир».
Столкнувшись с тем, что телевидение в последний момент, найдя причину, отказало мне в создании передачи «Космический салон», я решил эту идею воплотить в реальном аспекте.
В Москве салон возник в помещении центра «Путь к себе». Форма ведения салона была сделана в стиле телевизионного ток-шоу. Каждая страница программы — это беседа с интересным музыкантом не только о его творчестве, но и о философии искусства. Вел его я сам.
