А дальше — Дом композитора и Штайнерская школа. «Олимпия» — казино самого высокого ранга, где с успехом прошел сольный синтез-концерт со световыми и видеоэффектами и первая большая пресс-конференция для журналистов, которые почему-то практически не дали информации об этом концерте в петербургских газетах и журналах. Когда я попытался уяснить для себя, что же на самом деле происходит, мне туманно объяснили, что нужны какие-то «поддержки сверху». Так я тогда в этом не разобрался, ведь на пресс-конференции журналисты проявили, как мне казалось, интерес к этому концерту. На сцене «Олимпии» постоянно выступали самые известные исполнители со всего мира. Кто должен сказать «сверху», что это «хорошо»? Кто «заказывает музыку» в нашей стране? В «Олимпию» позже я был приглашен на «Восточный Новый Год», где со сцены вдруг услышал из уст подвыпившего известного в Петербурге эстрадного композитора откровение, которое тогда меня поразило. Он сказал: «Всем известно, кому даются пути к известности и финансовая поддержка. У нас все схвачено!». На него сразу зашикали сзади. Когда я повернулся, то увидел респектабельного мужчину, который показывал знаки рукой, чтобы этого разболтавшегося не на шутку композитора быстро убрали со сцены.
После «Олимпии» я выступил с инициативой создания музыкально-философского салона в Кочубеевском дворце города Пушкина. Участвовал в круглом столе с докладом «Синтез искусств и "Волна Будущего"» и был принят в Петровскую академию наук членом-корреспондентом по философии.
В «Ле Клубе» впервые был авторский синтез-концерт с элементами пластики и показом авангардных мод — костюмированный перфоманс.
Я был представлен на фестиваль «Белые ночи». В рамках этого фестиваля прошел фортепианный концерт в Смольном соборе, где подобные концерты не проводятся из-за эффекта реверберации от 6 до 11 секунд. Это такое большое эхо, что звуки инструмента могут сложным образом накладываться друг на друга, превращая композицию в беспорядочное нагромождение шумов. Меня об этом предупредили устроители концертов в Смольном соборе. Я попросил поставить на сцену рояль под самый высокий купол собора. Что же сыграть, чтобы мне разрешили выступить в таком необычном зале? И тут, как бы сама собой появилась мысль, что надо исполнить композицию «Три свечи». Я начал ее играть. Звучит первый фрагмент, и они и я вдруг начинаем осознавать, что э х а — нет! Я продолжаю играть, мелодия, фрагмент за фрагментом, улетает вверх под купола. Я закончил играть. Меня спросили: «Вы специально пишете музыку для храмов?» Я ответил:
Прошел концерт в Смольном соборе. А благодарность людей вылилась в их отзывы:
Общение с Петербургом продолжалось. И, конечно нельзя было обойтись без выступления в Петергофе. Одна дама, устроитель моего концерта в Доме композиторов предложила мне познакомиться с руководством Петродворца и организовать в нем мой фортепьянный концерт. Мы договорились встретиться на Балтийском вокзале, откуда в Петергоф идут комфортабельные двухэтажные автобусы. Предвкушая это приятное небольшое путешествие, я прождал почти час, но никого не было. Уже собираясь поехать самостоятельно просто еще раз полюбоваться этим прекрасным историческим чудом, я вдруг увидел, что эта дама, запыхавшись, торопится в мою сторону. Выяснилось, что электропоезд, на котором она должна была ехать из пригорода Петербурга, отменили, а до следующего электропоезда — большой временной интервал. Вот она так сильно и опоздала.
