Ну, ничего, у нас еще впереди встреча с красотой роз, уж они точно все на месте После концертов розы в букетах стоят по две недели, иногда и больше, особенно, если дарят цветы от души и откровенно желают добра.
Мы двинулись к красным розам. Их не было!!! Огромные кусты без единого цветочка… Все пусто! Художник посмотрел на меня и спросил: «А, где же красота?» А я про себя подумал:
Когда мы рассказали остальным, то нам не поверили. Не может так быстро все поменяться.
Но все было именно так. Это Париж! Не только парижским женщинам нужна дорогая французская косметика, но и сам Париж нуждается в ней. Париж — капризная дама. Для меня «Багатель» стала одним из сакральных символов Парижа.
8
. Чайка сошла с ума
На одном из концертов в Доме художника, что на Кузнецком мосту, я познакомился с милым добрым человеком. Его звуковая аппаратура использовалась на концерте. Он представился как Ян Бедерман — музыкант и психолог. Мы часто подолгу разговаривали о синтезе искусств; было интересно беседовать с умным человеком и обсуждать с ним, как надо по-новому «ставить» музыку, реализуя звуковые образы в синтезе искусств. Я поделился с ним своими идеями о постановке сольного концерта: со световыми эффектами, с определенной пластической группой, когда танец сопровождается конструированием на сцене определенных математических фигур, с философски подобранными видеосюжетами и оригинальной проекцией их на сцену, где видеокартина и живой исполнитель гармонично сливаются в одном действии и порыве. Меня порадовало, что он внимательно ко всему прислушивается и постоянно делает заметки у себя в тетради. В моих планах была первая постановка большого синтез-концерта с общим названием «Чайка Джонатан Ливингстон». Этот проект мог стать реальностью по одной простой причине. На одном из моих концертов-тренингов в прекрасном духовном центре в Зеленограде я смог заинтересовать одного из руководителей финансовой компанией Владимира А. Он увидел перспективу «Волны Будущего» и финансировал тираж двух моих аудиодисков, «Чайка Джонатан Ливингстон» и «Люксембургский концерт». В дальнейшем мы договорились расширить производство дисков и осуществить реализацию проекта театра синтеза искусств. Для первого большого моего сольного концерта мы искали достойное помещение — от Гостиного двора до Кремлевского дворца.
Я ввел Яна Бедермана в рабочую группу по организации концертов и предложил ему провести рекламную компанию нашего проекта. Он нам и присоветовал поставить «Чайку» в престижном зале Новой Оперы. Он объяснил свое предложение тем, что он там всех хорошо знает, и это поможет нам во всех отношениях. Вопросы финансирования были обговорены с нашим прекрасным партнером Владимиром, и я был спокоен, что проект близок к своей реализации. Я представил сценарий, где действие начинается сначала в саду Эрмитаж, где расположена Новая Опера, затем переходит в фойе театра и только потом начинается на сцене. Всей без исключения командой организаторов было одобрено такое видение синтез-концерта, и я спокойно начал подготовку к выступлению на фестивале в Париже. Во время моего двухнедельного отсутствия должна быть проведена предварительная подготовка, начнется рекламная компания концерта. Мы наметили список средств массовой информации, в большинстве которых были знакомые Яна, и в дружеской обстановке он должен был обговорить с ними совместную работу, тем более, что она будет оплачена по их расценкам. У нас есть спонсор — умный молодой человек, представляющий солидную компанию, умеющий поддерживать перспективные культурные проекты.
Узнав, что есть возможность получить средства от спонсоров, сразу появились «друзья» с одной из готовившихся на телевидении программ. На следующий же день после нашей совместной встречи они предложили Владимиру А. вместо финансирования проекта Л. Тимошенко дать деньги на их телевизионный проект. На что Владимир ответил отказом, указав, что «Волна Будущего» — это интересный, многоплановый и перспективный проект.
Итак, создана команда неподкупных единомышленников. В радужном настроении я уезжал в Париж.
Первый звонок из Москвы в Париж: «Ян постепенно берет руководство в свои руки».
Второй звонок из Москвы: «Ян отстранил практически всю команду от работы над проектом».
Третий звонок: «Ян провел переговоры с постановщиками в Новой Опере. Они дали согласие на работу в проекте».
После фестиваля в парижском Русском центре, как я уже писал, моя программа была сразу же включена в программу фестиваля в Югославском центре. Я не мог отказать и остался еще на неделю в Париже.
Четвертый звонок из Москвы в Париж: «Ян перестал общаться со всей командой. Не отвечает ни на какие вопросы. Срочно приезжай. Дело гибнет».
