Перевернул часы. время пошло…
Расположился лицом прямо на против. Тщательно вылезал… меня.
— А ты вроде рожала… а плева на месте… да и соски врать не будут, детей ты выкармливала. — и глянул на меня.
— Чтто? — прошептала еле собирая себя в кучу.
— У тебя точно дети были?
— Дда. Дввойня. А чтто?
— Ничего. не отвлекаемся. Думаю, мне и 5 минут хватит… и съел виноградины. из ванночки достал поменьше.
Возмутилась. Разозлилась.
Его язык… великий космос… Потом он проталкивает виноградинку, опять вылизывает. К тому моменту, когда он протолкнул последнюю виноградинку я уже не соображала.
— Маленькая храбрая слабачка- интимно прошептал он прямо в мои губы. И поцеловал. Требовательно. сильно. Крепко. Невольный стон вырвался, когда он укусил. Отвернула голову.
— Значит не любишь укусы? учтем. — и нежно стал сосать мочку. вырвала ушко. повернула к нему голову и кивнула.
Он нежно улыбнулся. и вновь поцеловал.
Нежно и легко исследуя мой язык, небо. ответила.
Началась игра.
Когда губы начали болеть, протестующе замычала. Отстранился. Понял. Улыбнулся.
И перешел к шее. оставив пару засосов, не обращая на мое недовольство, и обратил свое полное внимание на грудь.
Дооолго. Очень долго он ее сосали, целовали, мяли. Дооолго. половину времени. С каждым смачным движением языка и челюсти по телу двигалась волна… жара. Возбуждения. Низ пульсировал в такт. Он не пробовал только горошину, он захватывал и губами и зубами всю ореолу, жадно принимался сосать, а другую в это время разминал, мял, крутил горошину меж пальцами…
И все же из меня вырвалось… его имя.
Он опять поцеловал мои губы. Сам отстранился.
— Ну, а теперь десерт!
И начал вылизывать живот.
Когда он наконец уже был там, все мое нутро сотрясалось.
Глянула на часы. песка осталось на 15 минут. Собрала все силы. волю. и как мантру начала говорить про себя. Терпи, терпи, терпи. Сбиваясь и захлебываясь воздухом, когда он вынимал очередную виноградинку. Искал он ее медленно. Тщательно. А высасывал быстро-быстро! Как Кот лакает молоко… огненное желание тисками охватывающее не только нутро, но и само сердце.
Последняя виноградина была очень глубоко… ее искали настойчиво, глубоко… и очень настойчиво высасывали, а оно ускользало. его ноготки на пальцах рук впились в кожу очень близко от его рта… что еще больше возбуждало… хотя куда больше?! Губы давно искусаны в кровь… смотрю на часы, по моим подсчетам осталось минут 6… терпеть! Сильно зажмурила глаза, но так еще хуже….чувствуется еще отчетливее.
Наконец, он глубоко протянул язык, подкатил виноградину к краю и… как тот кот молочко… только еще и всасываясь. Открыла рот в безмолвном крике, откинула голову… на краю… удержалась… горло болит, тяжело сглатывать… часы? еще ПЯТЬ МИНУТ?! МАМА….
Наконец поймал. Высосал. Счастливо выдохнул.
— Эта самая большая. Еще держишься? — и посмотрел на мои невменяемые глаза. Потянулся. Поцеловал. Ответила. Уже боли почти не ощущаю. Развязал руки. Блаженно выдохнула и стала растирать запястье.
А он опять внизу… и теперь взялся за горошину. Набухшую, горячую… и нереально чувствительныю.
Я взялась за спинку от которой меня только только отвязали и повторяла свою мантру… которая НИФИГА НЕ ДЕЙСТВОВАЛА!!!!
Попыталась уползти вверх, но мои ноги жестко сжали и удержали…
Начала вспоминать все самое неприятное в жизни… прокручивая вновь и вновь… действовало слабо. ОЧЕНЬ СЛАБО! Но отвлекало… уже почти не дышала… была на самом крою. челюсти сильно сжала. Терпеть! Еще раз, как там мой бывший… сосредоточиться мне было очень трудно. На бывшего уже давно плевать… вот абсолютно! И ТО,ЧТО он со мной сделал уже почти не имело значения… держалась на воспоминании о детей… но и на этих воспоминаниях уже не могла сосредоточится, кто? Какие дети, чьи? ааа… вспомнила. Посмотрела на часы провожая каждую песчинку, ненавидя те, что уже внутри.
В глазах периодически темнело… пот застилал глаза. приходилось все чаще зажмуривать глаза, ибо сил отцепить руки просто не было.
Когда осталось песка совсем чуть, котик тоже их наконец увидел и на последних секундах удесятерил пыл… пульс за 200 напряжение диаметрально росла вверх… он уже не смотрел на часы. Он всецело был занят одним…
Последние песчинки невообразимо долго падали… и, когда дно в последний раз колыхнулось, меня накрыло… такого взрыва я не чувствовала никогда. Как только напряжение достигло апогея, и последняя песчинка достигла дна — я хрипло, громко зарычала…
Все тело покрылась миллиардами трещинок-молний и я взорвалась, крича.
Приходила в себя я долго… тяжело… под нежные и ласковые поглаживания любимого.
Открыв глаза я слепо таращилась, из-за невозможности сфокусировать взгляд.
Меня ласково поцеловали в глаза, губы. Вяло ответила. Отстранились.
— Я проиграл. Прощай, любимая.
Нежно улыбнулись, в гласах отчаянье и обреченность. Но он улыбнулся, встал, развернулся..
Тут я подскочила к нему. Подсечка, рывок, и кинула его на кровать. Пока он ошарашенно смотрел на меня, я быстро связала ему руки, распяв на кровати, как и он меня.
