И Вик уходит, забыв пачку сигарет на подоконнике. Я вытаскиваю сигарету непослушными пальцами и раскуриваю ее. Пуская, как Вик, дым в потолок. У боли есть запредельная грань. Перешагнув эту грань, она вдруг становится всеобъемлющей, и ты словно тонешь в ней. Она забивает всего тебя, каждую пору. Сил хватает только на то, чтобы спуститься на этаж ниже. И я, забравшись на подоконник с ногами, выкуриваю методично одну за одной его сигареты. Обжигая пальцы. Я дождусь, я хочу увидеть того, кого мне никогда не преодолеть. Того, кто украл сердце моего Космоса раньше. Время играет в свои игры, то ускоряя свой бег, то замедляя его. Наконец-то я слышу знакомый щелчок. И шаги спешащего вниз. И почему я не удивлен, когда мимо меня проходит тот самый человек, которого я завороженно слушал на лекциях по истории искусств. Где-то в подсознании я понял все еще тогда. Я вдруг отчетливо осознаю – где-то внутри умирает моя последняя надежда. Когда я смотрю на широкий разворот плеч этого мужчины, на его профиль. Когда он, проходя, обдает меня аурой своего величия, и я жадно вдыхаю слегка заметный шлейф его парфюма, узнавая. Как часто я ловил его оттенки на Вике. Его взгляд прошивает меня, не задерживаясь. Да, я ему не соперник. Мне никогда не вызвать в глазах Вика столько света и столько счастья. Никогда. Я сижу, нет ни смысла, ни сил шевелится. Мое сознание, не выдержав шквала эмоций, прячется в каких-то незначительных мыслях и деталях. Я замечаю мельтешение снежных хлопьев за окном. Они словно в замедленной старой съемке серой пеленой накрывают город. Ко мне подходит Вик. Я вижу его отражение в потемневшем окне. Но повернуть голову нет сил. Он стаскивает меня с подоконника и прижимает к себе.
– Прости меня, Темик. Прости. Но я не могу иначе, – я, прижавшись к его груди, слушаю. Его слова, резонируя в грудной клетке, мягким, словно поглаживающим движением утихомиривают мои вывернутые наизнанку нервы. Я верю. Верю, что эти слова идут из самой глубины сердца моего Космоса.
– Это он? – просто для того, чтобы спросить, говорю я.
– Он.
– Давно?
– Это как посмотреть, Темик. Может, и давно. Вечность. Мне кажется, я его знал всегда. А может, всего несколько лет? Пойдем, я налью тебе чаю с лимоном и медом.
Обхватив чашку с горячим чаем, я вспоминаю тот день, когда впервые оказался на этой кухне. Кажется, прошла жизнь. Между мной и тем Темиком так мало общего.
– Когда ты вернешься?
– Через полгода.
– А как же универ?
– Все уже решено, Темик.
Полгода. Полгода без Солнца.
11
Я стою во дворе дома Вика. Привычка. Как будто часть его все еще присутствует здесь. Иллюзия. Это успокаивает. Я сажусь на качели и, отталкиваясь ногой, понемногу раскачиваюсь. Веду с ним мысленный диалог. Я не могу отказать себе в этой слабости. Да и зачем? Мое внимание привлекает высокий парень, который потерянно осматривает двор. Кир! Блядь! Место паломничества какое-то. И я, подначенный злой ревностью, подхожу к нему.
– Какие люди? Зря караулишь. Вик уехал, – зло цежу я.
– К…куда уехал?
– На практику на полгода. Переживешь?
Кир, рассеяно хлопая по карманам, прячет свои глаза. И моя злость куда-то испаряется. Порыв ветра обдувает мое лицо, он смотрит мне в глаза. Словно заглядывает в душу. Я, буркнув что-то, опять прячусь за челкой.
– А ты переживешь? – он вытащил пачку сигарет и протянул мне. Я вытянул сигарету и, прикурив, глубоко затянулся.
– А куда я денусь?
– Давно вы с ним… Встречаетесь?
– Не надо реверансов. Трахались иногда. Когда мне везло. А время значения не имеет.
– А Рыжая?
– Викуля? Официально она – его подруга. Не знает она о легком бирюзовом оттенке.
Почему-то мне легко говорить это Киру. Не стыдно. Может быть, потому что я знаю, что он меня точно поймет? Кир, выкурив сигарету, уходит.
– Подожди, – окрикиваю я его, – запиши номер моего телефона.
Кир кивнув, достает свой телефон и вбивает мой номер.
– Я позвоню тебе, мелкий.
И он не оглядываясь уходит. Я достаю телефон и набираю номер Вика.
– Привет, Тем, – тут же раздается его родной голос.
– Вик. Привет, – молчу, подбирая слова. – Вик, я ушел из дома.
– То есть как?
– Вернее, меня ушли. Отец узнал обо мне. Нашлись добрые люди.
– Где ты живешь? У тебя есть деньги?
– Нигде, – лыблюсь я как дурак, меня греет забота в его голосе.
– Вот же дерьмо, – замолкает Вик. – Темик, я сейчас позвоню Миле, заберешь у нее ключи от квартиры, и не дай боже тебе там хоть что-то сдвинуть с родных насиженных мест. Понял? А деньги... Я скину тебе, сколько смогу. Тем, не молчи, слышишь?
– Вик, тебе идет быть ангелом-хранителем.
– Зато тебе, нежный мой, стопроцентно не идет быть бездомным.
Мы с Милой сидим в непривычно тихой квартире Вика. Без него квартира как будто в глубоком сне. И чашки звякают как-то особенно звонко. Чай с лимоном и мед. Это место у меня навсегда связано с этим вкусом. Я перебираю фруктовые драже. Любимые конфеты Вика. Они у него везде. В вазочке на столе. Среди кистей на рабочем столе. На подоконниках. И даже парочку я нашел в кровати. Я с удовольствием грызу их, вспоминая вкус его поцелуев.
– Как с работой? – Мила немногословна.
