Пока ели за обе щеки, сцена заметно оживилась. Огоньки загорелись, два человека стали выносить инструменты. Фоновая музыка стихла, к примитивному микрофону вышел седой мужчина в блестящем серебристом костюме. Я не стал уж гнуть пальцы, рассказывая о нано — микрофонах Аленке. У той почему — то загорелись глаза.
А я обратил внимание на прибывшую группу военных. Восемь матерых на вид солдат с оружием за спину прошли между столов и нагло вмешались к сидящим за стойкой женщинам, разбавив их собой. Встали как раз напротив нашего стола. Форма на них местная солдатская. Судя по запаху пота и гари, доносящемся от них, эти успели даже повоевать. Память на запахи у меня хорошая. Примерно также пахло, когда мы в траншее спасались от обстрела.
Воодушевившийся мыслью, что с ними надо завязать разговор за стаканчиком, я вновь обратил внимание на сцену. Мужчина с нее смотрел прямо на нас, и тут вдруг брякнул громко так в микрофон:
— И поприветствуем наших сегодняшних почетных гостей из доблестного имперского воинства! Дорогие наши гости, мы рады приветствовать вас в нашей скромной обители! И добро пожаловать на Элану! Моя первая песня посвящается храбрости имперских солдат.
Теперь на нас смотрела во все глаза добрая треть зала. А тем, кому не удалось, просто мешала перегородка и другие люди. Многие улыбались и удивленно смотрели, изучая. А вот военные почему-то кривились.
Мужчина запел. Красиво, завывая и играя голосом под мелодичную печальную музыку, переходящую в энергичный боевой припев. Позади трое музыкантов играли на инструментах, создавая живую мелодию. И это не могло не подкупить меня. Кажется, мужчина был местной звездой. Многие слушали, завороженно глядя на него.
И Алена тоже слушала.
А я налил себе виски и понял, что начинаю хмелеть. Песня закончилась, началась новая. Уже без внимания нам. Я выдохнул с облегчением и собирался уже расслабиться, как услышал недовольные возгласы военных. Они бурчали между собой, стараясь, видимо, чтобы я не слышал.
— Ублюдки, — бросил один из них, будто мы что — то им плохое сделали.
— Ты чего, услышат же, — тут же зашикали свои.
— Трусы несчастные, — брякнул уже тише. — Им только лавры собирать. Вот куда они смылись все, под землю развлекаться.
— Васим, помолчи.
— А ты его не затыкай, он пол взвода потерял из — за этих трусов.
— Не забывай, что армада на подходе. Не все так плохо.
— А ты меня не утешай, Джума. Лучше матерей тех парней утешь сходи.
— Следи за языком, тупица. Что ты мелешь?
Я приобнял Аленку, стараясь не провоцировать мужчин взглядом. Кажется, с военными поговорить не выйдет. Озлоблены они на имперцев.
Думал, что стоит сматываться, пока они не осмелели, напившись. А Алена вдруг вскочила.
— Ты куда? — Придержал я.
— В дамскую комнату, — ответила как — то ехидно.
Пришлось выпустить. На мою девушку посмотрели все вояки без исключения, обернувшись головами, всем телом. Некоторые исподлобья, другие с интересом. А она задницей вильнула и пошла в сторону туалетной комнаты, лавируя меж столов и вылавливая восторженные взгляды окружающих.
Двое заметили, как я смотрю на них. Ответили взглядами, усмехнувшись. Затем посмотрели уже все. Я кивнул и увел свой взгляд. Что я имел ввиду, пусть сами фантазируют, простой жест доброй воли.
К разгоряченным солдатам подошел сотрудник бара. Его нельзя было спутать с посетителями, потому как одет он был строго в темное. Что он им втолковал, неважно, но они приутихли, и я несколько успокоился. Не хочется устраивать тут потасовок, мало ли какие у них тут законы, если пришибу кого. Это мне не космос. На планетах все иначе.
Аленка задерживалась. И вскоре я понял почему. Певец закончил очередную песню и объявил:
— А теперь на сцене наша гостья из доблестной и светлой империи, прелестная и неповторимая Джули!
И вышла на сцену как ни в чем не бывало моя Аленка. Я был не просто удивлен. Я был ошарашен. Весь хмель куда — то испарился, будто током шибануло, приводя в чувства.
— Куда говорить? — Спросила моя девица, и я понял, что она уже довольно пьяна!
— Сюда, моя дорогая, сюда, — засуетился певец. — Музыку мои умельцы подстроят после первого куплета, хорошо?
— Музыка и не потребуется, — выдала уверенно и уже громко в микрофон. — Песня посвящается самому дорогому, что у меня есть. Есть сейчас, в данный момент. Оглянитесь все, посмотрите друг на друга и почувствуйте на миг, чтобы было, если бы не стало того, кто сейчас с вами рядом. Не стало бы на совсем, не стало бы бесповоротно, как сама смерть.
— Что — то вы, моя дорогая как — то грустно начали, — попытался вмешаться ведущий, но Алена проигнорировала.
Она запела.
