Кто бы мог поверить, что Хеллер Пейтон, блистательная светская дама, когда-то была девчонкой из грязных трущоб и теперь готова на все, чтобы забыть о прошлом? Никто, кроме одного-единственного человека. Кроме знаменитого и отважного разбойника Хоакина Мурьеты.Лишь он сам, переживший некогда горечь потери любимой, способен понять боль Хеллер — и исцелить ее пламенным прикосновением истинной, страстной, неподдельной любви…
«Альта-Калифорния»
Среда. Утренний выпуск. 1 июня 1870 г.
Хеллер Пейтон подошла к окну, чтобы глотнуть свежего воздуха; ее слегка покачивало в такт движению поезда, а запах масла для волос и сигарный дым, который проникал в спальный вагон, вызывали легкую тошноту.
Все последние дни ее нервы были напряжены до предела, и ей нужно было собраться и подбодрить себя в эти минуты. Разглядят ли окружающие ее утонченную натуру? Ответ на этот вопрос она получит уже в ближайшие две недели.
Хеллер затрепетала при мысли, что это может быть совсем не тот ответ, на который ей хотелось бы рассчитывать.
Большинство молодых женщин из хороших семей проводили свое детство, упорно и настойчиво постигая непростое искусство поведения в высшем обществе; и вот теперь ей, дочери ирландской шлюхи, предстояло завоевать столь уважаемый статус, несмотря на позорное происхождение и полную необразованность. Ей вспомнилось, как Абигайль постоянно твердила: «Женщины не рождаются леди, строгие мамы и хорошие школы делают их такими».
Хеллер никогда не говорила Абигайль о своих амбициях — тетушка все равно бы не поняла этого; она была истинная леди, а Пейтоны внушали всем уважение. В ее жилах текла голубая кровь, в то время как кровь Хеллер была совсем другого оттенка.
У Хеллер никогда не возникало иллюзий по поводу отношения к ней ее бостонских приятелей — им было отлично известно, кто она и откуда. Они любезно принимали ее, хотя чувствовалось, что она всегда оставалась для них маленьким оборвышем, которого вытащили из канав Манхэт-тена и чудесным образом превратили в изящную молодую девушку. И все же у них не возникало вопросов по поводу ее места в бостонском обществе — фамилия Пейтон, как и счета этой семьи в банках Бостона, имела слишком большой вес, чтобы ее не принимать в расчет.
Зато здесь, в Сан-Франциско, городе, где эта фамилия неизвестна, Хеллер будет предоставлена самой себе; следовательно, здесь у нее впервые появится возможность доказать всем, что она действительно стала настоящей леди.
Девушка глубоко вздохнула. Задача, которую она поставила перед собой, согласившись взять в поездку тетю, неожиданно показалась ей невероятно сложной, и не только потому, что придется еще тщательнее следить за своим поведением и манерами, но и по более серьезной причине: после вступления в должность секретаря при Бостонской торговой палате она будет вести документацию по социальной и торговой деятельности, стенографировать речи, ездить на экскурсии, посещать званые вечера, где члены прибывшей группы обменяются идеями о возможностях расширения взаимовыгодной торговли и культурных связей с Коммерческим советом Сан-Франциско. Все эти новшества стали возможными только сейчас, после завершения строительства трансконтинентальной железной дороги. Особенный интерес для Хеллер представляла перспектива поделиться своей любовью к искусству с городом, жители которого, как она слышала, были начисто лишены художественного вкуса и хотя бы зачатков эстетического воспитания.
«Какое безумное разнообразие возможностей!» — думала она, и ее сердце встревоженно трепетало. Впрочем, не менее привлекательным выглядело и обилие соблазнов: только при одной мысли об этом у нее бежали мурашки.
