Каждый человек переживает случившиеся несчастья по-разному. Самое главное, чтобы после этих событий у вас был кто-то, кто сможет вас поддержать и постараться облегчить вашу боль. Моладая аспирантка недавно пережила трагическое событие, вызвавшее сильный стресс и замкнутость. Но судьба не дремлет! После каждой темной ночи наступает утро, светит солнце. И иногда сквозь трагедию, боль, слезы зарождается новая жизнь.
Прошло двадцать минут, как я свернул с трассы, и мы поехали по грунтовой дороге. Машина мягко мчалась по узкой ровной дороге без поворотов, по обеим сторонам которой до самого горизонта чередовались посевные поля. По моим расчетам, деревня, которую я искал, должна была появиться уже давно. Вроде, от трассы до нее было десять-двенадцать километров. Поскольку дорога была пуста – ни машины, ни людей – и спросить было не у кого. Моя жена сидела на заднем сиденье и листала какой-то журнал. Ей было все равно, почему я вдруг свернул с главной дороги и поехал между полями, проселочной дорогой. Скорее всего, она считала, что раз я свернул с трассы, значит так надо.
У неё принцип: «Зачем мне большое количество ненужной информации, которую сначала нужно загрузить в голову, а потом стараться побыстрее выбросить?»
Одним словом, моя жена, как всякая нормальная женщина, далека от всяких забот. Живет себе, и не позволяет себе по пустякам волноваться, переживать. «Почему я должна о чем-то переживать, если ты есть у меня? Зря замуж вышла, что ли?» – С этим девизом она и живет уже несколько десятков лет. Завидовать можно ей.
Внезапно впереди показалась машина ГИБДД. Два сотрудника стояли на обочине дороги, прислонившись к машине. Остановился рядом с ними, поздоровался.
– Добрый день! Я правильно еду в Косополь?
– Смотря что имеется, если озера, их два. Малый, и Большой. Есть еще, и деревня Косополь.
– На самом деле я не знаю. Озеро должно быть небольшим и деревня небольшая, там было тридцать-сорок домов.
Один из полицейских, офицер лет сорок-сорок пять подошел к машине. Он внимательно посмотрел на меня, его взгляд ненадолго задержался на длинном шраме на моем лице. Стал серьезным, хотел что-то сказать, вдруг заметил мой дорогой галстук. Этот галстук жена подарила мне в Италии два года назад, с изображением гоночных машин. И он, вероятно, стоил половину зарплаты полицейского. Я ясно почувствовал перемены. «Изуродованная шрамами физиономия с таким галстуком?» – наверное, подумал он, и сказал тихим, спокойным голосом:
– тридцать-сорок домов? Нет, брат, там будет максимум десять-двенадцать домов.
– Может быть, я был там лет двадцать – тридцать назад. – ответил.
– Да? Тогда та самая и есть. Эта дорога идет прямо туда. И озеро Малый Косополь находится на этой дороге, как и та деревня. Вам осталось проехать всего три километра.
– Большое спасибо, – ответил и поехал дальше.
Жизнь, штука интересная. Некоторые люди (в том числе, и те, кто привык кулаками решать вопросы) считают меня своим именно из-за длинного шрама на моем лице. А, некоторые люди, например, интеллигенция, полиция и другие слуги народа, определяют, что я один из них, из-за моего дорогого галстука. В этом я много раз убедился за эти годы…
Услышав наш диалог с полицией, моя жена шептала, будто говорила сама с собой:
– Косополь… Косополь… двадцать лет, тридцать лет назад…
Пока жена шептала, говорила, эти три километра закончились, и вот, я добрался до деревни. Вот, и улица та самая, кривая. Почти все в деревне изменилось. Большинство домов были либо полностью разрушены, либо по воле времени и лет пришли в негодность и разрушились. Всего десять-пятнадцать домов, где видны признаки жизни.
Вот переулок, спускающийся к озеру. Сначала я хотел свернуть туда, к озеру. Но, проехал дальше. Прежде всего, я торопился достичь главной цели, которая заставила меня вернуться в эту деревню.
шестьдесят-семьдесят метров от пересечения с переулком на озеро, должен был быть тот дом.
Но увы! Дома, который я искал, не было. На его месте стоял небольшой домик размером примерно 6м х 6м. Постройка, недавно возведенная из тесаных бревен, которая, по-видимому, не была жилым помещением. Я остановился прямо перед домиком, вышел из машины, подошел к забору. «Фельдшерский пункт» было написано на большой вывеске, висевшей перед зданием. Я прислонился к забору высотой около метра и огляделся. Все изменилось. Даже береза, растущая рядом с забором, была другая. Вероятно, предыдущая береза высохла, срубили. Я пошел к березе. Не изменились только две вещи: кладбище вдалеке на правой стороне улицы. Только, немного, кажется, подрос, ближе к дороге. И еще скамейка, та самая прежняя, спряталась за березой, спиной к дому. Сиденье, сделанное из толстых деревянных досок, местами было протертое и прогнившее, но на нем можно было сидеть. Я сел на скамейку. Как когда-то в далеком прошлом. Только в этот раз я был один, без неё…
А тогда, в тот вечер, мы последний раз сидели на этой скамейке. Хотя было тепло, погода была ветреной, большие ветки старой березы роняя листья, шумели над нашими головами. «Садись поближе, леди – сказал я, – ты такая легкая, что боюсь ветер унесет тебя». Она улыбнулась и прижалась ко мне.
