— Не то слово! — Димон мрачно подвигал густыми бровями. — Впору ментов с прокурорами и судьями к стенке ставить. У нас письма от читателей приходят, по пять сотен в неделю. И почти в каждом — история... Причем, заметь — с документами! Не просто рассказ, а пачка ксерокопий из уголовных дел. Я почитал — так даже мне дурно стало... Сажают народ просто ни за что. Вообще! Ни доказухи, ни свидетелей, ничего... Обвинители — девчонки по двадцать пять двадцать семь лет, следаки без юридического образования, ляп на ляпе, закон не соблюдается даже в элементарных вещах. Вон недавно... Парня осудили на десять лет якобы за двойное убийство. Терпилы — муж с женой. Мужик к тому же — мастер спорта по боксу в тяжелом весе[47]. Свидетели говорят о двоих нападавших, а следствие второго не ищет! Представляешь?! Потом — терпил завалили из пистолета, а у обвиняемого находят газовик. Интересно, как он из газового ствола мочканул двоих? И вдогоночку — основной свидетель обвинения является шизофреником со справкой. Лечится уже двадцать лет. Вот так то...
— Бред какой то...
— Ага! А парню дали десять лет. Четыре уже отсидел. Сейчас дело на кассации. Но перспектив практически нет. Мы, конечно, взялись раскручивать, но что получится — не знаю.
— И что, все такие?
— Почти... Есть, конечно, кто по делу присел, но процентов семьдесят — за просто так. И никому за это ничего. Даже выговора...
— Убивать за такое надо, — согласился Иван.
— Во оо... Чувствую, что скоро так и будет.
— Но мне то что делать?
— Сегодня сидишь дома. Я пока тут тоже поторчу. Мне интересно, долго ли наши друзья будут тебя караулить.
— Без проблем. Еды полный холодильник, можно дня три куковать.
— Еда — это хорошо. А то я позавтракать не успел. У тебя мясо есть?
— Трех сортов, — улыбнулся гостеприимный хозяин. — Кура, говядина и ветчина.
— Главное в мясе — это правильно подобранный соус, — наставительно заявил Димон, переключившись на приятные мысли о приеме пищи.
— Тоже нет вопросов.
— Отлично, — журналист потер руки и уставился на холодильник.
— Тебе какой хлеб? — Вознесенский открыл шкафчик.
— Любой... Лишь бы не сухарик «Здоровье», а то я его ненавижу.
Короткое оперативное сообщение о насильственной смерти гражданина Ибрагимова Азада Исаевича, прописанного в Василеостровском районе, легло на стол прокурора Терпигорева в одиннадцать часов семь минут утра второго июня.
К половине двенадцатого Алексей Викторович уже знал, что жилплощадь приватизирована, родственников у убитого в Петербурге нет и в квартире больше никто не прописан.
Всё складывалось очень удачно.
Терпигорев вызвал секретаршу, сообщил ей, что уезжает с проверкой по райотделам, перепоручил ведение приема граждан унылому заместителю по фамилии Дедкин, сбросил в кожаный «дипломат» пачку документов и, с важным видом миновав ожидающих аудиенции у толстомясой следовательши Поляковой, вышел на улицу. Потерпевшие от вымогательства муж с женой покорно сидели на обшарпанной лавочке в коридоре у плотно закрытой двери, за которой двадцативосьмилетняя оплывшая бабища торопливо пожирала эклеры и запивала их горячим какао, жмурясь от удовольствия и регулярно икая. Света Полякова даже для районной прокуратуры была личностью выдающейся — ее леность и тупость находились за гранью возможного. Поручить ей вести уголовное дело означало загубить следствие на корню, ибо единственной страстью ожиревшей низкорослой каракатицы были пирожные и дамские романы, коими она зачитывалась дома и на работе. Полякова мечтала о прекрасном принце. Всё остальное ей было по барабану.
Алексей Викторович подавил смешок, представив себе растекающуюся по стулу Светлану, и уселся за руль служебной «волги». Купленный на «пожертвования» от коммерсантов джип «сузуки витара» остался стоять во дворике прокуратуры.
Терпигорев был бережлив и собственную машину предпочитал зазря не гонять. Даже когда ездил по личным делам.
Влад забрался на сиденье, откинул спинку назад и закрыл глаза.
Три часа он прятался на чердаке соседнего с девятнадцатым[48]отделением милиции дома. Он видел, как из дверей дежурки выскользнули четыре темные фигуры, как спустя сорок минут примчались пять патрульных машин, как милиционеры бегали и размахивали руками. Потом приехали сразу три «скорые помощи» — и медбратья вытащили на носилках наиболее тяжело пострадавших.
Броуновское движение российских «копов» сопровождалось громкими матерными тирадами, оглашавшими благостную тишину летней ночи. Жильцы близлежащих домов неудовольствия не проявляли. С первого взгляда было ясно, что в отделении произошло нечто экстраординарное.
Чуть позже медиков подтянулся «рафик» со следственно оперативной группой из ГУВД. Серьезные молодые люди в штатском тут же разогнали галдящую стаю патрульных и приступили к детальному осмотру.
Как Рокотов и предполагал, изучение следов заняло немного времени.
Налицо были лишь свидетельства происходившей в дежурном помещении пьянки и разгрома кабинета на втором этаже. К тому же исчезли пятеро задержанных из «обезьянника».
