– Я тоже. Но сказать-то – не возбраняется? – жестом опустив Джона обратно на койку, доктор поставил контейнер к нему на колени. Сам же присел рядом: в узкой клетушке-камере не имелось другой мебели, кроме этой самой койки.
Джон открыл прозрачную крышку с первого.
О-о, какой аромат! Уж не подмешал ли и док ему чего-нибудь?! Чтоб выведать чего секретного? Шутка. Уж если за кого Джон и был спокоен – так это за доктора Гарибэя.
– Вы, капрал ешьте, ешьте. Мои вопросы подождут.
Благодарно кивнув, Джон так и сделал. Правда, он старался сдерживаться: ложка порхала ко рту и обратно так, что её можно было различить, а не сливаясь в расплывчатое пятно, как это показывают в тех же рекламных роликах про «вкусную и здоровую» пищу.
– Спасибо, доктор, сэр! Вы прямо спасли мне жизнь.
– Не преувеличивайте, Джон. Человек может прожить без пищи два-три месяца. В зависимости от внешних условий и загруженности работой. Вот об этой самой работе, собственно, я и хотел с вами поговорить.
– Я вас внимательно слушаю, доктор, сэр.
– Хватит, – доктор поморщился, – давайте без всяких этих «сэр». От них толку – ноль, только время отнимают. Договорились?
– Да, с… э-э… Договорились.
– Так вот. Почему вы, такой обычно наблюдательный, и осторожный, даже не потрудились хотя бы покоситься на этого… Скального слизняка? Ну, того, в которого так вцепился доктор Ваншайс?
Джон отвёл глаза к стене. Интересный вопрос. Но вот сам-то он, получается, даже не задумывался об этом самом слизне? Более того – он его попросту
– Если честно – не знаю, доктор, с… Доктор. Более того: я его просто не заметил! И теперь могу это честно признать: попросту проглядел. Но… Если майор Гонсалвиш правду говорил о внутреннем голосе, или там – «инстинкте настоящего воина», то, получается – никакой реальной опасности эта штука для меня не представляла!
Теперь уже доктор какое-то время помолчал, но изучал взглядом не стену камеры, а лицо Джона. Сказал:
– Вы, конечно, абсолютно правы. Слизень на редкость безобиден. Более того: он принадлежит к аборигенным существам. Света боится, и обитает в природных пещерах, или роет ходы под землёй. Питается корнями, мхом, лишайником, да микроорганизмами, что живут на глубине, в трещинах скал. Или под землёй. Очень медлителен и совершенно лишён даже начатков какой-либо высшей нервной деятельности. Всё это мне, буквально захлёбываясь от восторга, поведал наш милый доктор Максимилиан. Но не о биологии слизня я хотел поговорить с вами, Джон.
Меня интересуют вот именно – ваши ощущения.
Вот, – доктор вынул из кармана как всегда отлично накрахмаленного халата коробочку. Присматриваться оказалось не нужно: проекционный воспроизводитель, – Я даже минипроектор принёс. Мы будем просматривать ваши последние «похождения» – к шахте, и в шахте! – и я буду делать паузы, а вы постараетесь восстановить в памяти, что вы в тот или иной момент –
К концу пятичасовой «беседы» Джон уже жалел, что доктору разрешили поговорить с ним.
Никогда ещё его так не «выжимали», буквально до последней мыслишки вытягивая, что он тогда или тогда думал, в чём был почему-то твёрдо уверен, а что – только подозревал, и о чём – мог только смутно догадываться.
Именно это, последнее, и интересовало доктора Гарибэя более всего.
И к концу этих пяти часов Джон уже вовсе не был так уверен, что доктор – безобидный наивный учёный, мало задумывающийся о сложностях обычной казарменной жизни в частности, и о банальности мирового бытия – в целом.
Не-ет, вопросы доктора оказались похитрее даже многих тех, что задавал ему капитан-контрразведчик, и реакцию на них Джона – он мог бы поспорить! – док отслеживал не в пример внимательней, и идентифицировал в отлично натренированной памяти точней, чем любой полиграф или энцефалограф – на бумажной ленте! А уж как пытливо док всматривался в его глаза!..
Но наконец закончился и этот «разговор с пристрастием».
Доктор пожал Джону руку, сказал «Спасибо, Джон. Вы нам очень помогли», и направился к двери. Когда он взялся за ручку, Джон спросил, нарочито небрежным тоном:
– Доктор, сэр, э-э… А вот как вы сами думаете – почему оборудование там, внизу, ну, в шахте – не уничтожено? Ведь теперь у нас – вернее, у Штаба! – есть факты и доказательства? И проклятых юэсовцев можно легко прищучить?
Доктор убрал руку с ручки, и посмотрел на Джона. Во взгляде вовсе не было обычной улыбки, или хитринки.
– Я думаю то же, что, собственно, думаете и вы. И Штаб. Что куда дешевле дать кое-кому там, наверху, – док кивнул головой, подведя глаза к потолку, – в Конгрессе Федерации, и в Штабе Флота, взятку побольше. И просто замять это дело, не доводя до суда. И всё равно такое лоббирование обойдётся разработчикам дешевле, чем закупать и везти сюда новое оборудование. Для продолжения разработок. А в том, что они будут вестись, когда наш крейсер уберётся отсюда, сомнений нет.
– Но доктор… Ведь получается, что им сойдёт с рук геноцид местной цивилизации. Да и вообще –
– Думаю, что уже сошло. А, ну да – вы же не в курсе, потому что «отдыхаете» здесь.
