Вскоре было назначено судебное заседание по поводу признания Питера Петтигрю. Но Константину было на это наплевать, гораздо важнее то, что он узнал правду.
Люпин наутро собирал вещи, так как Снейп в гневе, во всеуслышание, объявил факультету правду о “болезни”. Он уволился, и Константин пришел к нему в кабинет, чтобы проведать его и попрощаться.
– Я видел, что ты идешь, – улыбнулся Люпин, указав на пергамент. – Это Карта Мародеров. С ее помощью можно разглядеть всех и все в замке, в том числе и тайные проходы, о которых не знает никто. Только скажи: “Я замышляю шалость и только шалость”, и она сможет выдать все. Когда закончишь: “Шалость удалась”. И она все спрячет... Эта вещь принадлежала твоему отцу, я не хочу держать ее здесь, у себя. Она принадлежит тебе. Думаю, ты найдешь ей применение. – Спасибо, профессор. – Я уже не профессор, Константин... Или, быть может, Гарри? – пытливо произнес он, глядя в глаза мальчику. – Я давно уже не Гарри. Я выбрал свою жизнь, и больше не отрекусь от нее, – Константин поглядел тому в глаза в ответ. – Прошлое должно остаться в прошлом. А это – моя жизнь. Теперь мне все известно, и страницу, которая мучила меня большую часть жизни, можно перевернуть... – Что же, если так, то... – Я люблю своего приемного отца... свою землю, которая стала мне Родиной, и не отрекусь от них. Никогда. Я не в силах. Но и прошлое преследует меня по пятам. Быть может, все обернулось к лучшему. Сириуса оправдают, этого выродка казнят или приговорят к заточению... – Ты прав, Константин Брагинский, ты прав...
Скоро подошло время прощания со школой. Экзамены минули успешно, и Константин шел по баллам наравне с Гермионой. Рону оба решили ничего не говорить, лишь только рассказали, как нарвались на двух преступников сразу.
Тот был в ужасе и шоке от услышанного, но так ничего толком и не заподозрил...
Мальчик сел в купе с ними обоими, и Гермиона поведала им свою новость: она решила бросить пару новых предметов, и учиться как все. Про Маховик она Рону рассказала, и он долго не мог поверить в услышанное: вот как она успевала быть на всех предметах одновременно!
Рон рассказал им о письме отца и пригласил их обоих на Чемпионат мира по квиддичу. И к себе домой. Приглашение было с радостью принято, и Константин написал им свой номер мобильного телефона.
Они с Роном и Гермионой миновали барьер платформы девять и три четверти.
Но мальчика ждал за барьером сюрприз: Гилберт Байльшмидт собственной персоной. С недовольным видом: он не любил Англию и всю эту толпу магического народа вперемешку с маглами.
– Дядя Гил? – удивленно спросил мальчик, опуская чемодан с тележки. – Что случилось?
Сердце нехорошо зачастило. Отец обещал явиться за ним сам, лично.
– Случилось, – сухо, по-немецки, произнес он. – На всех континентах в этом мире установилась небывало жаркая погода...
Мальчик, бледнея, внимательно слушал его.
– В Сибири и некоторых регионах России и мира вспыхнули лесные пожары (1). Жара убивает и людей с плохим здоровьем... Михаил с огромными ожогами доставлен в больницу и погружён в кому. Но хуже того... – тут бывший Пруссия замялся, видимо решал – стоит ли говорить ему или нет. – поражен болезнью из-за всего этого и твой отец...
Мальчик резко схватился за тележку, чтобы устоять на ногах. Сердце противно заныло. Гермиона, которая еще не ушла с платформы с родителями, подошла ближе.
– Иван Брагинский, Москва, Санкт-Петербург, Новгород и остальные города находятся под строгим контролем в специальной больнице по поручению лично президента. Ксе-ксе-ксе, – вырвался у него невеселый смех. – Что же... Что же тогда получается? – обессилено произнес мальчик, плюхаясь на чемодан и глядя на Калининград. – Ничего. Временно я осуществляю полномочия. Больше некому. Но мне от Ивана поручено тебе передать вот эти два письма и наказ – вскрыть сначала верхнее, чтобы ты тут же согласился.
Мальчик вскрыл верхнее письмо и погрузился в текст. Через минут десять он поднял глаза на крестного и произнес:
