Гермиону было найти не сложно. По-видимому, на всех курсах объявили о Святочном бале, и Константина везде теперь провожали шепотки девочек, засматривающихся на него. Похоже, земля слухами полнится...
Но его они мало интересовали. О своей подруге он вспомнил сразу, и решил пригласить ее.
Он поправил сумку на плече и вошел в храм книг.
Тут как всегда царила обыкновенная мертвая тишина, разбавляемая шорохом страниц, кашлем или чиханием, и лишь иногда – шепотом.
Он проходил между рядов и наконец увидел ее за дальним столиком. Она читала что-то о волшебных существах. Ее палец скользил по странице древнего тома, а перо, которое она держала в руке, чиркало по пергаментному свитку.
Девочка подняла голову, но затем быстро ее опустила.
– Привет, – прошептала она убирая сумку с сидения, но не отрываясь от своей работы. Но мальчик садиться не стал. Она была слегка удивлена и подняла глаза от пергамента на него. – Ты пойдешь со мной на бал? В качестве партнерши?
Перо резко дало осечку и посадило большую кляксу.
Девочка зашипела, и вытащенной палочкой свела ее, уничтожив и пару написанных ею ранее строк.
Константин ждал.
– Пойду, – ответила она сердито, – только сядь рядом. Не маячь перед глазами... Пожалуйста. Ты меня сбил. – Прости. Я не нарочно.
Мальчик садится рядом, намеренно скрывая свою довольную улыбку, и открывает один из учебников, на ходу думая о золотом яйце.
Оно вопило на разные голоса – как только его открывали, но он тем не менее узнал эти голоса. Скорее всего, это русалки. И испытание будет связано с водой. Но подсказка в самом яйце. Значит...
На него едва тут не полетела книга с верхней полки. Только отменная реакция, выработанная отцом, спасла его от неминуемого синяка.
– Что за... – Константин потер руку, о которою ударилась книга. Гермиона смотрела не на него, а куда-то за спину.
Из библиотеки бегом бежала невысокая тень в ярком плаще, сталкиваясь с входящими учениками.
У Риты Скитер сегодня определенно везучий день на сенсации.
Константин с утра вспомнил методику отца «все фиолетово». Потому что Скитер из бесед с учениками о парне и подслушанного в библиотеке приглашения Константина к Гермионе на бал, сделала душещипательную историю любви. Все только ее и читали, позабыв о других, более важных вещах.
– Глядишь, – ехидно произнес Малфой, – и Казановой так ненароком заделаешься...
В ответ на него устремился злой взгляд.
Парню больших трудов строило сегодня спокойно позавтракать, когда внутри все кипело, и он покинул стол не в лучшем расположении духа.
– Я... ее... найду, где бы то ни было, и... – прошипел мальчик Гермионе на ухо в библиотеке. Когтевранка лишь хихикнула, открывая очередной толстый том. – Оставь ее. Я думаю, не стоит нам на нее даже злиться – она ведь делает свою грязную работу – пишет за деньги. – Может, ты и права.
Константин оставил затею о слежке за мерзкой репортершей.
Администрация школы, обуреваемая желанием поразить гостей из Шармбатона и Дурмстранга, проявила небывалую для них изобретательность. Замок никогда еще не выглядел так нарядно и красиво. Нетающие сосульки эффектно свисали с перил большой, мраморной лестницы; традиционные двенадцать елок Большого зала увешаны светящимися желудями, живыми ухающими совами из чистого золота и другими волшебными игрушками, словно только что из сказки. Рыцарские доспехи на все свои скрипучие (и не очень) голоса пели рождественские гимны.
Мало кто поехал в эти рождественские каникулы домой. Бал интересовал всех, и народу было необыкновенно много в замке в эти дни.
Константин послал всем подарки, заодно ожидая привоз ему из России парадного костюма. Он ожидал и визита отца – на бал приглашались и родители, семьи участников Турнира в качестве гостей, но гадать не хотел – наверное, у Ивана и так много работы в конце года и вряд ли он прибудет сюда снова только из-за такого развлечения.
Все радовались жизни, только Флер Делакур постоянно жаловалась на еду: она была слишком для нее калорийной, и девушка боялась, что не влезет в свое платье.
Многие, как и Гермиона, с иронией в словах иногда затыкали дитя Франции. А Константин вспоминал, как отец из-за визита Франциска сидел две недели только на паровой кухне...
Константин еще раз встретился с Гермионой и рассказал про то, что он открывает бал и спросил у нее, умеет ли она танцевать. Она ответила ему, хихикнув:
