— Я ради твоей любви пошла на такие жертвы. Но сможешь ли и ты пойти на такую жертву ради меня?
Она замолчала.
— Я подежурю сегодня за тебя, — очень сухо и черство поговорил Константин. Он нервно дернул подбородком, подобрал волшебную палочку и вышел за тент…
Гармония осталась плакать в одиночестве.
====== Глава 4. Прощение. ======
Впервые за всю свою недолгую, но весьма насыщенную жизнь, душа Константина после разговора была в полном разгаре. Он не мог не услышать истину в словах Гармонии — ему его путь казался естественным и правильным. Отец вел его: хоть он вроде и давал выбор, но и внимательно, после совершенного, поглядывал в его сторону.
Невыносимо хотелось позвонить отцу. Нужно было с ним поговорить.
Юноша сжал в кулаке скользкий мобильный, только что извлеченный из кармана. Рука, что сжимала технику, была потной.
Приняв решение, он набрал номер и стал отсчитывать гудки, то и дело поглядывая в сторону входа в палатку…
— Поздравляю с победами, — начал нейтрально говорить Константин. Сейчас они оба находились в отеле, где Брагинский-старший специально снял номер для их приватной беседы. — Пусть…
Но Иван лишь взмахнул рукой:
— После. О чем ты хотел со мной поговорить? — О… о том, — набрал в грудь воздуха, Константин, — что я скоро стану воплощением. — Ты же вроде уже согласился им быть? — с этими словами Россия откинулся назад в кресле. — Я думаю… — Причина — эта девчонка, как я полагаю?
— Папа… — тяжело вздохнул Константин, — я и сам уже давно, даже до Гармонии, начал задумываться о том, что зря я это все на себя принимаю. А она лишь усилила… мои колебания.
По окончанию своей фразы, юноша неожиданно вгляделся в лицо своего отца. В глубине фиолетовых глаз плескались боль и страх.
— Папа? — настороженно спросил юноша.
Иван тяжко вздохнул и опустил голову на руки.
— Опять… Опять это повторяется… Боже, я так и знал! — измучено проговорил Федерация, не поднимая головы от ладоней. Его плечи дрожали. — Что именно, папа? — прошептал Константин. — Опять мое дитя выбирает не бессмертие, а обычную, человеческую жизнь! Все опять повторяется! Снова! — едва не горестно взвыл Россия поднимая голову от рук и обращаясь к потолку. — Мне не везет уже во второй раз! — У меня был и есть выбор между тем, что правильно, и тем, что легко. Легко стать всесильным, неуязвимым и бессмертным… И одиноким. А вот чтобы стать человеком, прожить жизнь правильно, делая добро… Это не так легко, — тихо заметил юноша. — Я, как и Гармония, стремлюсь пусть к недолгой, но красочной жизни, полной ярких впечатлений. Я хочу быть человеком, ощутить обычную радость и счастье, хочу иметь семью, жену, детей… Потом хочу мирно, в окружении подросших детей и внуков, встретить старость вместе с женой. А потом и угаснуть. Не существовать вечно, не увядая и не угасая, в полном одиночестве, ненавидимый всеми, а затем и скрываться. Скрывать, что я бессмертен. — Так ты говоришь о том, что все-таки выбираешь обыкновенную жизнь? — Иван был сейчас очень бледен. Его глаза, не мигая, смотрели на сына. — Реплика Гармонии ко мне открыла мне глаза на истинное положение вещей. Я сам так хочу. Быть воплощением это здорово, но… Душа и сердце хотят другое… — честно сказал Константин. — Но мне не понятно и неясно одно: чего ты хотел от меня, делая меня воплощением? Почему подталкивал именно к этому выбору?
Российская Федерация тут же отвел глаза. Константин Брагинский молча ждал. В итоге старший Брагинский, стараясь не встречаться с ним глазами, начал, тщательно взвешивая каждое свое слово, говорить ему:
— Я… Я хотел уйти. Я просто устал… Ты бы был замечательным воплощением-преемником. Я… — тут он прервался, и второй раз в своей жизни, Константин увидел в глубине его глаз слезы. — Я… — хрипло начал говорить ему мужчина, — Я… Я хотел стать обычным. Не Россией. Обычным человеком, со всеми своими слабостями, страстями и радостями. Хочу жить в доме, где окна выходят на речку, по выходным ходить на рыбалку с мужиками. Хочу работать на каком-нибудь заводе, приходить после смен. Хочу снова позволить себе полюбить…, — прошептал он и слабо, глупо заулыбался сквозь слезы. — …женщину. У нас будет много детей и большая семья. Жизнь хочу прожить… Хотел снять с себя груз вины, совершенных неправильных поступков, обязательств – я так этого желал, так об этом мечтал! Ты, если честно, просто мне удачно подвернулся, но я люблю тебя как своего собственного сына… Смог полюбить. И это правда. Я могу, быть может, единственный из всех воплощений, передавать свой дар… проклятие, — поправился он, судорожно вздохнув, — тебе ведь больно, наверное, слышать эти слова в свой адрес. Но я не лгу. Я задолжал тебе это объяснение много лет, и сейчас я скидываю с самого себя еще один из тяжелых камней… Я не хотел ломать тебе жизнь… Честно… Хотя едва не сломал. Прости меня…
И только тогда заплаканные фиолетовые глаза взглянули в такие же фиолетовые. Константин встал со своего места и неожиданно обнял его со словами:
