— Признавайся, ты уже бывал здесь с женщиной? — Элен беззащитно посмотрела на Жозефа.
— Нет, с женщиной не был. Был мой приятель Робер. Он и показал мне этот проход. На всякий случай. — Серо-голубые глаза Жозефа блеснули в темноте.
Элен прижалась к его широкой груди и тихо сказала:
— Я не ревную тебя к тем, кто был до меня. Мы же искали друг друга, а когда ищешь, встречаешь разных людей, и при этом что-то происходит. И я наконец нашла тебя…
— Да, малышка. — Жозеф еще крепче прижал ее к себе. — Я буду тебе настоящим мужем — верным и любящим — всю жизнь. Надеюсь, ты не будешь возражать?
Элен вытащила руку из одеяла, обняла его за шею и прильнула к теплым губам, ставшим необыкновенно родными.
Затем она уткнулась в его теплую шею, наслаждаясь любимым запахом. Стало холодно. Элен снова спрятала руки под одеяло. Жозеф взял в свои большие ладони ее замерзшие пальчики, и они замерли, фея друг друга теплом и любовью.
— Неужели так бывает — любящим всю жизнь? — с грустью спросила Элен. — Ведь любовь со временем проходит.
— Бывает, — убежденно сказал Жозеф. — Настоящая любовь — как талант. Она встречается редко. Но поверь мне, мы с тобой будем любить друг друга всю жизнь.
— А вдруг я тебя разлюблю? — с сомнением спросила Элен.
— Я буду любить тебя так, что ты не сможешь меня разлюбить, — спокойно сказал Жозеф. — Мы станем одним существом, части которого не могут существовать друг без друга.
— Я где-то читала, — помолчав, начала Элен, — что мужчины и женщины по своему психологическому типу делятся на родителей и детей. И когда они вступают в брак, хорошо, если пару образуют, например, женщина-мать и мужчина-ребенок или, наоборот, женщина-ребенок и мужчина-отец. Тогда супруг-родитель относится к другому супругу, как к ребенку. Забота о нем — его естественное состояние, ему даже приятно прощать мелкие прегрешения и капризы. А супруг-ребенок смотрит снизу вверх на супруга-родителя, уважая и боготворя его.
Брак бывает также удачным, если женятся мужчина-отец и женщина-мать. Тогда каждый относится к своей половине, как к ребенку. Но плохо, когда мужем и женой становятся женщина-ребенок и мужчина-ребенок. В этом случае они остаются одинокими и беззащитными. Бывает, что кто-то из них пытается взять на себя роль родителя, но у него это плохо получается, хотя ему кажется, что он справляется. Однако все равно глубоко внутри он чувствует себя несчастным. Это как у меня с Биллом. Играя роль жены-матери, я глубоко внутри была несчастна.
— А я отношусь к типу мужчины-отца, — заметил Жозеф. — Я и к своим больным отношусь, как к детям, даже к старикам… Когда у нас с Софи родился сын, я занимался с ним больше, чем мать. Я всегда вставал к нему по ночам, даже если в предыдущую ночь дежурил в клинике. Но в семь месяцев ребенок умер от дизентерии.
Жозеф помолчал, потом продолжил:
— Летом Софи вздумалось, несмотря на мои протесты, ехать с ним к морю, в Прованс, на виллу к ее родственникам. Там мальчика каким-то образом заразили… Как будто это произошло не во Франции, а где-нибудь в Экваториальной Гвинее! Когда мне сообщили и я примчался, чтобы отвезти ребенка В Марсель, в хорошую детскую клинику, было уже поздно…
В голосе Жозефа звучала боль. Элен нежно сжала его руку. Они молчали, глядя на дальние вершины, становившиеся все более яркими под светом луны, которой удалось наконец сбросить свою дымчатую вуаль.
— Завтра должна быть неплохая погода, — отвлекся от горестных воспоминаний Жозеф. — Но, думаю, что ненадолго. Это временное отступление циклона. Ты видишь, Монблан еще закрыт, а это верный признак того, что непогода вернется.
Ну хорошо, что хоть завтра можно будет покататься, — обрадовалась Элен. — Надоело сидеть взаперти без движения.
— Может быть, тебе надоело сидеть и так, как мы сейчас сидим, неугомонная девчонка? — Он тряхнул ее за плечи. — Завтра с утра мы будем кататься с тобой, а после обеда я обещал, что покатаюсь с Софи перед ее отъездом.
— Я согласна, — чмокнула его Элен. — Кстати, а кто Софи по психотипу?
Жозеф усмехнулся.
— Думаю, что она смешанный тип — супруга-ребенок и бабушка самой себе.
Элен рассмеялась.
— Который час? — Она встрепенулась. Наверное, уже поздно.
Он схватил ее за запястье, когда она хотела вытащить руку и посмотреть на часы.
— Не надо смотреть, — нарочито строгим голосом сказал Жозеф. — Уже поздно, и так понятно. Успеем выспаться, пока ратраки будут приводить в порядок склоны. Тебе разве плохо так сидеть? Не пущу я тебя никуда.
Элен с удовольствием покорилась. Ей нравилось чувствовать себя покорной женщиной-девочкой…
— Ну ладно, — сказала она. — Тогда давай серьезно поговорим…
Жозеф с удивлением посмотрел на нее, подняв брови.
— Я тебя очень люблю, и ты меня тоже. Сейчас. — Элен наконец решила высказать до конца мучившее ее. — Но, может быть, это всего лишь курортный роман… У тебя же были курортные романы в горах, разве нет?
Были, — спокойно ответил Жозеф. — И у тебя, я уверен, были. И ты что, всем говорила «я тебя очень люблю»?
