Она обняла Элен и они медленно поднялись на второй этаж. Номер Лоране представлял собой почти полную копию комнаты Элен. На тумбочке тоже лежало несколько книг, одежда висела на стульях, фен валялся в комнате на полу у зеркала. У Лоране на столе стоял ноутбук Заметив, что Элен смотрит на него, хозяйка номера заметила:
– Взяла перед конкурсом посмотреть студенческие проекты. Вечерами хотела поработать, но пока все никак не получается.
– Я тоже взяла с собой работу, – заметила Элен, – и тоже не получается. А в моем номере такой же беспорядок. – Она улыбнулась. – В этом тоже видна родственность наших натур.
– Мне приятно это слышать, – засмеялась Лоране.
Она быстро прибрала в номере, одежду вынесла в стенной шкаф. Комната приобрела стандартный вид и утеряла черты личности ее обитателя.
Элен не заметила, как на столе появилась бутылка коньяка, две крошечные рюмки, коробочка сыра камамбер, пара апельсинов и плитка шоколада. Лоране точным движением налила коньяк в рюмки и сказала:
– За то, чтобы тебе повезло больше, чем мне. Чтобы рассвет был счастливым. Я верю в это. Верь и ты, малышка.
– Спасибо, милая Лоране, – ответила Элен, опустив глаза. – Если бы я глубоко верила, я бы молилась все ночь. Но моя вера – странная смесь несопоставимых представлений: от католичества до мистических суеверий. Они появились у меня от индейцев кечуа во время путешествия по Боливии.
– Это неважно, – серьезно заметила Лоране. – Бог один. Просто к нему ведут разные пути. Но я уверена, что есть незримая связь с нашими любимыми – с теми, кто ушел от нас, и с теми, кто жив, но сейчас не с нами. И мы в состоянии поддержать их своей любовью. Своими мыслями мы укрепим ниточку, которая связывает нас с ними.
– Боже мой! Вы говорите точно так, как я думаю! – воскликнула Элен. – Существует на самом деле такая связь или только нам так хочется, это неважно… Но мы с вами встретились здесь, и это что-то значит!
Женщины выпили коньяк и расцеловались. Лоране погладила Элен по голове и, глядя на нее, сказала:
– Как ты похожа на него… Мы должны были встретиться с тобой, и это произошло. – Темно-синие глаза Лоране вспыхнули. Морщинки совсем не портили ее. Скорее наоборот, они как лучики несли сапфировый свет ее глаз. Она крепко сплела у коленей, тонкие пальцы и продолжила свою исповедь. – Каждый год я приезжаю сюда в феврале. И каждый раз как будто снова встречаюсь с ним. Я снова катаюсь по склонам, которые мы, можно сказать, открывали вместе с твоим отцом. Я встречаю людей, которые знали и любили его, брожу по тропинкам, по которым мы гуляли с Аленом. И, представь себе, в этих местах меня оставляет печаль, с которой я почти все время живу в Париже. Меня не покидает чувство, что его душа где-то здесь – в этих снегах, в капельках облака, туманом обволакивающего горы, в крупных снежинках, ласкающих мое лицо…
Лоране рассмеялась:
– Не сочти меня чересчур сентиментальной, – весело сказала она. – Я современный, достаточно разумный человек. Но для меня все, о чем я говорю, – непреложный факт.
Элен смотрела на женщину, которую любил ее отец. И в ней нарастало чувство признательности за счастье, которое она подарила ему. Они обе любили Алена. Любили его разной любовью, но обе были его любимыми. Элен была убеждена, что в Лоране отец нашел близкую ему душу, любящую женщину, жену, с которой его повенчала сама Природа: небо, горы… Она порывисто поцеловала ее. А Лоране сказала, обняв девушку:
– Мы проведем с тобой эту ночь, думая о наших любимых. И я уверена, что завтра вы обнимитесь с Жозефом.
Лоране встала со своего места, и, приоткрыв дверь балкона, оглядела открывающуюся перед ней панораму вершин.
– Так они будут стоять еще тысячи лет. И все так же манить к себе все новые поколения людей…
– Лоране, милая, пожалуйста, расскажите, что было дальше. – Элен быстро подошла к ней и обняла ее за плечи. – Вы остановились на том, что Ален успешно прошел два этапа конкурса. А что было потом?
Лоране задумалась, опустив свои дивные глаза. Затем она опять села в кресло, налила коньяк в обе рюмки и, потягивая из своей, приготовилась к долгому рассказу.
